— Ты хочешь вернуться в Англию? — спросила я, мне не нравилось и не хотелось этого спрашивать, но я не хотела оставлять недомолвок.
— А это возможно? — вопросом ответил дипломат Джон Честер, ставший сэром Ранивалем.
— Возможно всё, — сказала я, —но мне нужна определённость, и я хочу поговорить с тобой открыто, без этих вот вопросов на вопрос, я спрашиваю, ты отвечаешь.
— Ты стала жёстче, — сказал Джон.
— Ты даже не представляешь Джон на что я способна, — сказала я.
— Говори, Маргарет
— Я не люблю тебя больше, Джон, я люблю другого мужчину, и я отказала ему три раза, но сейчас хочу исправить эту ошибку, если ещё не поздно.
Джон молчал, ждал, когда я договорю.
— Мне нужен тот, кто поможет мне научить сына управлению страной и сохранить Уэльс для него, пока он не станет достаточно взрослым, чтобы взять власть в свои руки.
Я смотрела на Джона, оценивая, насколько он заинтересован. И, судя по напряжённому выражению лица, он старался уловить каждое слово.
Убедившись, что он меня слушает, я продолжила:
— И этот кто-то должен быть достаточно умелым, чтобы привлечь баронов Уэльса на свою сторону, что будет сдерживать Генриха в его геополитических амбициях и в то же время готовым положить жизнь за моего сына.
— У тебя есть такой человек на примете? — спросил Джон.
— Да, сэр Раниваль, я готова предложить это вам, но вы навсегда останетесь сэром Ранивалем, потому что Джон Честер умер, и его вдова собирается выйти замуж.
— То есть ты не против, чтобы я вернулся в Англию? — спросил Джон, — и даже разрешишь мне обучать сына?
— Да, — ответила я, — но не сейчас, насколько я помню, ты должен отсутствовать не меньше семи лет*, до этого дня ещё около двух лет, я уже успею выйти замуж и возможно рожу, поэтому по истечению этого срока ты сможешь вернуться.
(*Согласно историческим источникам, если супруг отсутствовал и не подавал о себе вестей в течение семи лет, его могли признать умершим, а второго супруга свободным для нового брака и даже, если он внезапно «воскресал» это уже не несло последствий для его вдовы)
— Это долго, — сказал Джон, — и всякое может произойти.
— Значит так тому и быть, — ответила я.
— Спасибо, Маргарет, — сказал Джон, — за надежду.
Мы оба знали, что скорее всего то, что я предложила ему вряд ли станет возможным, слишком много всего отделяло его от возвращения в Англию. Но надежда, это то, что даёт людям возможность жить дальше.
— А что думаешь делать ты? — спросил Джон.
— Надо переждать, пока заражение пойдёт на спад, тогда можно перегнать мой корабль сюда в Фессалоники, и я бы уплыла из Византии, меня здесь больше ничего не держит.