— Операция не понадобится, — говорит она спокойно. — Все обследования показали, что с
Лидой все в порядке. Аппендицит мы исключили. Анализы хорошие, УЗИ тоже.
Я моргаю, не понимая.
— Но... у нее были сильные боли. Она не могла даже нормально ходить. Вряд ли она бы
врала об этом.
— Да, боли были реальными, — кивает врач. — Но они, скорее всего, на нервной почве.
Такое часто бывает у детей. Стресс, переживания проявляются через физические
симптомы. Был ли у Лиды в последнее время какой-то стресс? Какие-то потрясения,
изменения серьезные в вашей семье?
Хмыкаю.
Конечно, стресса в ее жизни было достаточно. Сначала смерть бабушки, потом ее вырвали
из привычной среды — из деревни, где она жила с первых месяцев после рождения. Новая
школа, новый город, новый дом. И отец...
Глотаю ком в горле.
Отец, который постоянно занят. И не сильно-то рад приезду дочери. Она наверняка это
все чувствует.
Правда, которую я не хотел признавать. Но отрицать это уже невозможно.
— Да, — едва выдавливаю из себя. — Переезд, смена школы, в последнее время ее жизнь
очень изменилась.
Врач смотрит на меня с сочувствием.
— Дети очень чувствительны, — говорит она мягко. — Они улавливают эмоции взрослых.
Лида, вероятно, испытывает сильную тревогу. Ей нужна стабильность, поддержка.
Возможно, стоит подумать о консультации с детским психологом.
Киваю, соглашаясь.
— Сейчас мы дадим ей легкое успокоительное, — продолжает врач. — Пусть отдохнет.
Через пару часов сможете забрать ее домой. Но я настоятельно рекомендую найти
специалиста. Ребенку нужна помощь.
— Спасибо, — выдавливаю я. — Я... я все понял.
Я выхожу в коридор с осознанием того, что проблема не в школе. Не в учительнице. Не в
новом окружении. Проблема во мне.
В том, что я не справляюсь. Не умею быть отцом. Не знаю, как разговаривать с этой
девочкой, как утешить ее, как сделать так, чтобы она чувствовала себя уютно в моем
доме.
Потому что для меня она все еще напоминание о моей ошибке. О том, что я потерял Раю.
И Лида это чувствует. Конечно, чувствует.
Мне стоит быть более ответственным, уделять ей больше времени, ведь нее ее вина в
произошедшем. Дети не должны отвечать за ошибки взрослых.
Достаю телефон. Смотрю на экран. На последние сообщения Рае, на которые она не
ответила.
Набираю новое:
«Это не аппендицит. Врач сказала, что на нервной почве. Стресс. Я не справляюсь, Рая.
Совсем не справляюсь.»
Смотрю на текст. Палец зависает над кнопкой отправить.
Потом стираю. Слово за словом.
Нельзя. Нельзя взваливать на нее еще и это. Она и так сделала больше, чем должна
была. Вряд ли ее очень интересует состоянии Лиды.