Не могу дышать. Слишком много информации. Слишком много за раз. Получается, я не
изменял Рае? Получается, Лида не моя дочь? Но что это, черт подери, меняет? Я уже
привел в свой дом ребенка, сказал жене, что это моя дочь. Ранил любимую женщину, и
она от меня отвернулась.
Я едва сдерживаю гнев. Лживая сука, если это правда… Черт? И что я сделаю? Наташа уже
мертва. Выплесну злость на ни в чем не винном ребенке? Бред же.
И какого черта этой Наде надо от меня? Почему она решила все рассказать сейчас, а не
семь лет назад? Почему тянула столько времени?
— Что тебе нужно? — повторяю жестко свой вопрос.
Она не просто так решила выложить мне эту информацию, предав подругу. С одной стороны
я должен быть ей благодарен, она открыла мне глаза на правду, которую я бы до конца
жизни не узнал, но прямо сейчас я безумно зол.
Рая заклеймила меня предателем до конца жизни. Я бы никогда не смог отмыться от этого
дерьма, потому что и сам понятия не имел, что мои грехи оказались не правдивыми.
— Я недавно пересекалась с нашими общими знакомыми. Узнала, что он скоро должен выйти
из тюрьмы.
Она смотрит на меня, ждет реакции.
— И? — выдавливаю я.
Надежда вздыхает. Откидывается на спинку стула. На ее лице появляется что-то похожее
на сожаление, но я не верю в это ни секунды.
— Понимаешь, у меня сейчас не лучшие времена, — говорит она, и голос становится
мягче. — Я вынуждена это делать. Поверь, мне это не нравится. Но...
— Сколько? — обрываю я ее. — Сколько тебе нужно?
Глава 37
Конечно же дело в деньгах. В голове не укладывается, что она решила, что может
требовать у меня что-то. Бесстыдная и беспринципная дрянь.
— Ты понимаешь быстро. Это хорошо. Значит, не будем тратить время на игры. — Она
расплывается в улыбке. Тянется к салфетке и достает из сумочки ручку. Выводит
старательно сумму и протягивает салфетку мне.
Я смотрю на цифры, потом на нее и снова на сумму, которую она требует за… За что
собственно?
Я не скрываю больше свою злость. С силой комкаю салфетку и бросаю на стол. Это ее,
кажется, разочаровывает. Но она не получит от меня ни копейки.
Она, кажется, разочарована. Наклоняется ближе. Голос становится тише, интимнее. Но в
глазах ледяной холод. Она уже возомнила, что деньги у нее в кармане и тут облом.
— Если ты не дашь мне денег, — говорит она медленно, отчетливо, — я расскажу о дочери
тому подонку. И он не оставит в покое ни тебя, ни твою семью. Поверь мне.
Сердце колотится. Смотрю на нее, пытаясь понять, блефует она или нет.
— Ты же не хочешь, чтобы он подкараулил Лиду у школы? — продолжает она проникновенно,