Лида поднимает на нас взгляд и хватается за живот обеими руками.
— Сильно живот болит, — шепчет она.
Лена испуганно вскидывает брови, делает шаг ближе, будто хочет взять девочку на руки,
но тут же останавливает свой порыв, осторожно поглядывая на меня, будто я осужу ее
за желание позаботится о ребенке.
— Лида, у тебя раньше болел живот? — спрашиваю. Внутри меня появляется тревога от
внезапной ответственности, от осознания, что она сейчас в моем поле заботы.
— Иногда… — выдыхает она, — но сейчас… сильнее…
— Пойдем, — говорю я.
Мы доходим до моей машины. Я открываю заднюю дверцу. Лида буквально заползает внутрь,
сворачивается на сиденье калачиком, продолжая держаться за живот.
Закрываю дверь. Оборачиваюсь к Лене.
— Я тут сама справлюсь, — говорю я. — Наверное, в другой раз встретимся.
Видно, что Лена в такой момент не хочет отпускать меня. Она обнимает меня крепко,
прижимается.
— Ты держись, — шепчет она мне на ухо. — Если нужна помощь, я всегда рядом. Обещай,
что все мне расскажешь. Все-все. Я хочу знать, что происходит.
— Обещаю, — киваю я, отстраняясь. — Позвоню. Скоро.
Лена еще раз сжимает мою руку, потом неохотно отпускает. Я сажусь в машину,
захлопываю дверь.
Оборачиваюсь. Лида сидит, скрючившись, лицо совсем белое. Губы поджаты.
— Где болит? — спрашиваю я, поглядывая на часы. Сколько прошло времени с тех пор, как
Назар позвонил? Минуты три? Он уже выехал? Надеюсь, что да. Потому что я понятия не
имею, что делать с болеющими детьми. Чем более чужими.
— Везде, — шепчет Лида. — Везде в животике.
Тревога усиливается. Это не похоже на обычную боль от того, что она съела что-то не
то.
— Как давно болит? — продолжаю расспрашивать.
— С утра, — признается она. — Но сначала не сильно. А потом... потом стало хуже.
Когда в автобусе ехали, меня начало тошнить. Я в туалет побежала...
Она обрывает себя, морщится от новой волны боли.
Черт.
Я смотрю на нее, потом на телефон в своей руке. Назар сказал, что будет через
двадцать-тридцать минут. Но если Лиде действительно плохо...
— Лида, — говорю я твердо, — покажи, где именно болит. Здесь? — показываю на правую
нижнюю часть живота.
Она кивает.
Аппендицит. Первое, что приходит в голову. Или что-то еще. Что-то, что требует
вмешательство врача. Срочно. О, Господи, почему в эту ситуацию попала именно я? Что
мне делать? Дождаться Назара? Но вдруг ей станет хуже прямо в моей машине?
Стоит ли везти ее в больницу сейчас?
Смотрю на Лиду снова. Она сжалась еще сильнее, в глазах блестят слезы, но она
держится.
Решение принимается само собой.
— Сейчас поедем в больницу, — говорю я, заводя машину.