голодна. Впервые за... не помню, сколько времени.
Может, это эйфория. Эйфория от того, что мои ученики — мои ученики! — получили второе
место на чемпионате. Что все эти месяцы тренировок, все эти вечера в студии, все эти
"еще раз, с начала" не прошли зря.
Официантка подходит к столику, и мы делаем заказ. Миша просит свою лапшу с тройной
порцией перца чили, но Марина, его мать, строго отчитывает его и изменяет заказ на
обычную лапшу. Лера выбирает рис с креветками, а я беру утку, лапшу с курицей и
острый суп том-ям.
— Рая, вы точно столько съедите? — удивляется Лера.
— Попробую, — отвечаю я, и сама удивляюсь собственному выбору.
Еда приходит быстро, и стол мгновенно заполняется тарелками. Запахи смешиваются —
острый, пряный, немного сладковатый. Я беру палочки, пробую утку.
Боже. Как же это вкусно.
Острота обжигает язык, но это приятное жжение, которое заставляет проснуться все
рецепторы. Я жую, наслаждаясь каждым оттенком вкуса. Потом пробую суп. Божественно!
Я ем и не думаю о калориях, не считаю, сколько проглотила, не заставляю себя
запихивать еду через силу. Я голодна, и еда вкусная, и это так просто, так
естественно, ведь я почти забыла, как это — просто есть и получать удовольствие.
Мы едим, болтаем, смеемся над глупыми шутками Миши и воспоминаниями о том, как на
репетиции у него разошлись швы на брюках прямо перед выступлением.
Я откидываюсь на спинку стула, держа в руках чашку с зеленым чаем. Смотрю на них — на
этих двоих, которые еще утром так нервничали, что Лера чуть не расплакалась от
волнения. А сейчас они сидят здесь, с медалями на шеях (да, они отказались их
снимать), счастливые и довольные.
И я тоже счастлива. В этот момент, в этом маленьком китайском ресторанчике с красными
фонариками и спокойной музыкой, я счастлива.
Впервые за последние недели я не думаю о Назаре. Не прокручиваю в голове наш разговор
на кухне. Не вспоминаю, как сказала ему про развод. Не анализирую каждое его слово,
каждый взгляд, каждое движение.
— Рая, ты в порядке? — голос Елизаветы, мамы Миши, возвращает меня в реальность.
— Что? — моргаю я.
— Ты улыбаешься, — говорит она. — Просто... сидишь и улыбаешься. Словно зависла.
— Я просто счастлива, даже больше чем дети, — ставлю чашку на стол. — Сегодня хороший
день. Вы молодцы. Я горжусь вами.
Миша кивает, все еще не поднимая глаз от тарелки, но я вижу, как уголки его губ
приподнимаются в застенчивой улыбке.
Официантка приносит счет, и я плачу, несмотря на протесты родителей, которые пытаются
настаивать, что угощают они.
— Сегодня плачу я, — говорю я твердо. — Считайте, что это часть награды.