— Как давно ты знаешь? — голос срывается на последних словах. Слезы жгут глаза. Не
знаю, почему плачу. От усталости? От страха? От того, что он наконец узнал?
Вместо ответа он вдруг разворачивается ко мне и обнимает — отчаянно, крепко, так, что
перехватывает дыхание. Я в ответ обнимаю его. Носом утыкаюсь ему в шею, вдыхаю его
аромат. Ощущение такое, словно я вернулась домой после долгого отсутствия. И
спокойно так становится. Он моя гавань, моя душа, моя вторая половинка. Я так
скучала без него. Как бы ни старалась занять себя, как бы ни старалась не думать о
нем, все равно чувствовала всепоглощающую тоску. А сейчас вдруг все встало на свои
места. Тепло его тела согревает лучше любого обогревателя.
Назар целует меня в шею горячими, влажными губами. В подбородок. В щеку. В губы —
долго, отчаянно, будто пытается запомнить, будто боится, что я могу снова исчезнуть.
— Я так долго этого ждал, — шепчет он между поцелуями, прижимаясь лбом к моему. — Так
долго хотел услышать, что у нас будет ребенок. Только наш. И теперь... теперь мне
нужно тебя беречь. Ты не должна нервничать. Не должна здесь сидеть.
Он отстраняется от меня, достает телефон.
— Я позвоню Вите, чтобы он тебя забрал, хорошо? — говорит он, и в голосе столько
заботы, столько нежности, что сердце сжимается. — Ты поедешь домой. Отдохнешь. А я
дождусь врача. Как только узнаю что-то, сразу напишу тебе.
Я ловлю его руку с телефоном. Останавливаю.
— Нет, — говорю твердо. — Я с тобой подожду.
Он качает головой.
— Рая, ты не должна...
— Я не смогу быть спокойной, если буду не рядом с тобой, — перебиваю его. — Ты
понимаешь? Я буду дома и буду сходить с ума, не зная, что происходит. Буду думать о
тебе. О Лиде. О том, что ты здесь один, а я... — голос обрывается. — Я останусь.
Пожалуйста.
Он смотрит на меня долго. В глазах борьба — желание защитить меня и понимание, что я
не уйду. Наконец кивает.
— Хорошо, — шепчет он. — Хорошо. Останься. Просто... скажи мне, если тебе чего-то
захочется. Или ты замерзнешь. Или захочешь горячего чая. Обещаешь?
— Обещаю, — киваю я.
Он снова притягивает меня к себе. Обнимает. Кладет руку мне на живот — осторожно,
будто прикасается к чему-то священному.
— Наш ребенок, — шепчет он в мои волосы. — Ты носишь нашего ребенка, Рая.
— Да, — шепчу я в ответ. — Нашего.
Мы сидим так, обнявшись, в этом больничном коридоре, и держимся друг за друга, потому
что больше не за что держаться. И я думаю: как же странно устроена жизнь. Сегодня
утром я ненавидела его. Хотела развода. Хотела, чтобы он исчез из моей жизни. А
сейчас сижу здесь, в его объятиях, и молюсь, чтобы девочка, которую я тоже