Я подумал короткое, ясное:

«Подвиг — это всегда признак того, что система не сработала. Если в этом году не будет подвига — значит, в прошлом году я ту систему уже строил, не зная, что строю».

— Фёдор Игнатьич. Это образцовая работа.

— Это, Павел Андреевич, не моя одна работа. Это ваша концепция, я её только в графы развёл.

— Не отказывайтесь от своей доли. Концепция концепцией, а двенадцать ответственных, пятилетние пики, и кубы песка по согласованной цене — это уже не концепция, это организация.

Сычёв снял пенсне, протёр о сюртук, надел.

— Хорошо. Принято.

Это у нас с ним ритуал такой: когда я ему даю прямую служебную благодарность, он формально признаёт. Не «спасибо», не «весьма польщён», а просто «принято».

Я вернул лист на стол, перевернул на чистую сторону, начал записывать распоряжения по сегодняшнему дню.

К одиннадцати утра в кабинет зашёл Прохор — за обычной порцией утренних поручений. Я спросил его:

— Прохор. Ты с сегодняшнего дня по паводочному делу — измеритель уровня воды. Каждое утро в семь и каждый вечер в шесть выходишь на пристань, отмечаешь по столбу с насечками уровень, докладываешь Сычёву и мне. Получишь за это полтину в неделю — отдельно от полтины за наблюдение по вестнику.

Прохор постоял минуту молча. Шапка под мышкой.

— Барин. Это, выходит, я в управе скоро больше получать буду, чем приказчик в средней лавке. Вы случайно не ошиблись расчётом?

— Не ошибся, Прохор. Ты по двум должностям — наблюдатель по вестнику и измеритель воды. Это две работы.

— А это не положено по штатному расписанию? Я Сычёва спросил вчера, он сказал — у нас расписание гибкое, потому что у головы голова работает.

Я улыбнулся в бороду.

— Сычёв правильно сказал. Расписание у нас гибкое. Под тебя графу заведём — «измеритель», в смету впишем по статье паводочных расходов.

— Хорошо, барин. Я согласен. Только как же я с шапкой буду на пристани в семь утра — там сейчас ещё ветер с реки, ухи мерзнут?

— Купи себе папаху из казённых паводочных, на полтину Сапожников отпустит без вопросов. Ты теперь у нас при должности.

— Папаху в апреле, барин? Это что ж я тогда за франт буду?

— Прохор. У службы свои правила. Папаха — это не франтовство, это казённая защита от речного ветра. Будешь в ней четыре раза в день — утром, в обед, вечером и в ночь по выходному дню. Привыкнешь.

Прохор вышел, переваривая своё повышение в чине.

В среду тринадцатого апреля я выехал на завод. Двойная цель: проверить ход строительства второй печи и осмотреть заводскую пристань как первую контрольную точку для паводка.

С Ерофеем выехал в восемь утра. На Заводской дороге — апрельская грязь, ехали медленно, к десяти были у проходной.