— Я тебя понимаю, Михаэль, — пристыженно буркнул оружейник. — Но…
Но я уже его особо не слушал, влетая в наше убежище. Аккуратно скинул замки на ящике и взглянул на содержимое. Ага… они самые, динамитные фунтовые шашки. Отлично! То, что доктор прописал. А это что? Надписи на русском языке…
— Вилли, мать твою, а откуда у тебя здесь коробки гуманитарного груза из России?
— Ну-у… — Шмайссер от смущения даже покраснел. — Парочка потерялась, а потом… гм… нашлась у меня… Да тут мелочи, в Республиках даже не заметят.
— Мелочи, говоришь? Что это? — Я начал припоминать, как фон Ранненкампф жаловался мне, что при выгрузке оборудования и медикаментов для госпиталей обнаружилась мелкая недостача. Тогда он списал это на обычное русское разгильдяйство. Сука лифляндская. А оказывается, коробки банально сперли.
— Да мелочи, говорю. Тут… как его…
— Морфий и опиумная настойка на спирту, лаундаум то есть, — пришел ему на помощь Топор. — Пара тюков с ватой и марлей да инструменты. Те, которыми режут при операциях. Вот и все.
— Коки нет? — заинтересовался Волк.
— Было, но уже нет, — проболтался вернувшийся с разведки Хайнц и сразу заткнулся под свирепым взглядом Шмайссера.
— А жаль, — погрустнел Степлтон.
Я хотел разозлиться на дойча, но потом передумал. Да и хрен с ним. Сперли так сперли.
— Стоп!.. — Неожиданно мне в голову пришла одна интересная мысль… А почему бы и нет? В общем, к вечернему разговору с китайцем я уже готов. А ящик с наркотой надо перепрятать. От греха подальше.
Остаток дня мы провели, перетаскивая динамит в закуток неподалеку. Ну его на хрен, такое соседство. Потом долго лазил с Топором по штрекам, рисовал схему тоннелей и занимался расчетами. А уже затем отвел в сторону Яна, общавшегося с Изабель.
— Я знаю, как наказать его.
— Как? — бесстрастно поинтересовался китаец.
— Ты знаешь, что такое опий?
— Да.
— Ты знаешь, что он делает с человеком?
— Да, — Ян презрительно кивнул. — Но мне этого мало.
— Мало?
— Мало, — спокойно повторил китаец. — Я хочу его жизнь. И жизнь его дочери. Можно в обратном порядке.
— Парень, — я едва сдержал раздражение, — ты ничего не спутал? Если ты хотел его жизнь, пошел бы и взял ее, а не сидел на заднице ровно до тех пор, пока не появился я.
— Мистер, — китаец неуловимым движением выхватил из-за плеча мачете, — не надо со мной так разговаривать.
— Ты делаешь самую большую в своей жизни ошибку, парень, — процедил я, посматривая на подрагивающий возле лица клинок и только сейчас заметив, что у Яна ненормально расширенные зрачки. — Еще не поздно все исправить.