— Иди, ерой …
Ровно в шестнадцать ноль-ноль британцы пошли в атаку с двух сторон, силами примерно по батальону с каждой.
Все закончилось довольно быстро: бритты сначала залегли, прижатые пулеметным огнем, попытались продвигаться вперед по-пластунски, но после ракетного залпа и удачно положенных мин откатились назад, оставив на поле боя около полусотни трупов. Впрочем, отступили они недалеко, сразу начав перестраиваться для новой атаки.
А потом опять начался обстрел. И самое пакостное, в этот раз чертовы островитяне не стали дожидаться, пока заткнутся орудия, попытавшись атаковать под прикрытием артиллерии. И поперли вперед, не обращая внимания на риск попасть под собственные снаряды.
Уйти из-под обстрела мы не смогли, вражеские солдаты уже были довольно близко, к тому же чертов рельеф местности не позволял с запасных позиций отражать атаку с трех сторон.
Вот тут и закончилось наше везение…
Оглушительный грохот взрывов, отвратительная вонь сгоревшего лиддита, дикий визг осколков, крики и стоны раненых — настоящий ад. Обстрел длился недолго, всего-то минут сорок, но даже за это время, по предварительным данным, мы успели потерять троих человек убитыми и двенадцать ранеными. Помимо этого накрыло одно из орудий Штайнмайера — трехдюймовку разбило прямым попаданием. Каким-то чудом почти весь расчет уцелел, отделавшись контузиями и осколочными ранениями разной степени тяжести, но вот старину Франка… разорвало в клочья. От него остались одни кровавые ошметки и конфедератское кепи, с которым американец никогда не расставался, наотрез отказываясь его менять на форменную шляпу нашего батальона. Черт, да у меня как будто кусочек сердца вырвало — с этим жизнерадостным, никогда не унывающим бородачом я воевал едва ли не с первых своих дней в Южной Африке. Уроженец штата Луизиана, Штайнмайер был убежденным расистом, но, черт побери, человека отважнее, добродушнее и искреннее надо было еще поискать.
Сердце словно окаменело: до этого времени клятая война еще не отбирала у меня близких соратников, но долго горевать было некогда — вражеские цепи находились уже в полутораста метрах и быстро приближались.
Командовать особо не пришлось — взводные сами сработали как надо. Во вражеских рядах полыхнули разрывы минометных мин и винтовочных тромблонов, четко и размеренно застучали «максимы», прорежая вражеские цепи.
Я не отставал, методично выпуская пулю за пулей из своего карабина. Рядом пристроился к амбразуре Зеленцов, похожий своей бледной и окровавленной мордой на вампира, и быстро палил из своего маузера.