Но когда бритты стали плеваться осколочными гранатами, пришлось тяжко.
Первый залп лег с небольшим недолетом, а вот пара снарядов из второго пришлась в аккурат по накату моего КП.
Не пробила, но…
На мгновение я потерял сознание. А когда пришел в себя, обнаружил, что ни хрена не слышу. Из носа обильно струилась кровь, в голове отчаянно наяривали церковные колокола, соревнуясь с воем гигантского органа. Никаких других звуков внутрь башки, просто разрывающейся от гула, не проникало.
— А-а-а!!! — Я кричал, едва ли не надрываясь, но не слышал собственного голоса. — Твою же мать! Паша, ты живой?..
В отчаянии несколько раз двинул себя ладонями по ушам, взвыл от резкой боли, прострелившей перепонки, и радостно выматерился, неожиданно вновь обретя слух.
— Паша, отзовись, сучий потрох…
— Господи помилуй, господи-и-и… — Голос Зеленцова доносился откуда-то из плотной взвеси пыли, густой стеной стоявшей в воздухе.
— Вот же… — Я пополз на карачках вперед и почти сразу уперся головой в штабс-капитана.
Паша лежал на полу, скрутившись в позе эмбриона, и тихонько молился.
— Как ты, Павел Евграфович? — Я легонько ткнул его кулаком в плечо. — Живой, спрашиваю?
Зеленцов на тычок никак не прореагировал, продолжая монотонно причитать:
— Спаси и сохрани, спаси и сохрани…
— Понятно… — Я оставил его в покое и, пользуясь тем, что пыль наконец вынесло сквозняком, огляделся по сторонам. Убедился в том, что перекрытия не прошибло, потом уселся на пол, привалился спиной к стенке блиндажа и, плеснув воды из фляги на платок, стал вытирать кровь с лица. Управившись, раскурил сигару, с удовлетворением заметив, что после первых затяжек тошнота и головокружение стали стихать.
— Вот и славненько. Как говорится, что нас не убивает, то делает нас сильнее.
Где-то через час обстрел прекратился. Как ни странно, и в этот раз почти никакого урона он не нанес. Разве что обвалило кое-где стенки ходов сообщений да покалечило одну из наших трехдюймовок. Но некритично, пушчонка осталась сравнительно работоспособной. Вроде как вблизи я не рассматривал.
Едва бритты перестали палить, личный состав организованно вернулся на позиции. Посыпались доклады расчетов о готовности к открытию огня.
— Ч-что… эт-то б-было… — раздался позади меня отчаянно заикающийся голос Зеленцова.
— Ничего страшного, — не оборачиваясь, бросил я ему. — Снарядом прямо по накату шарахнуло.
— Етить…
— Ага, етить. Морду умой, легче станет.
— Угу…
— Как ты, Ляксандрыч? — В блиндаж влетел Степа. — Живой?
— А фули со мной станется. Вы готовы?
— А как жа… — слегка обиженно ответил Степан. — Все по местам. Встретим как надоть. Ну я пошел?