— Ну, хорош. — Я бросил Бяшке сухую тряпку. — Вытирай. Посмотрим, какой из тебя жгучий брюнет получился.

Бяшка интенсивно растер голову.

Взглянув на голову паренька, я просто охренел. В тусклом свете мне на секунду показалось даже, что у меня начались жесткие галлюцинации.

Над чердаком повисла мертвая тишина.

Первым отреагировал Васян. Он побледнел и начал истово, размашисто креститься, бормоча под нос:

— Свят-свят-свят, чур меня…

Спица и тихо сидевший в углу Кот переглянулись. Их лица исказила дикая судорога, и в следующую секунду оба рухнули на грязный пол, заходясь истерическим, до слез пробивающим ржачем, а следом к ним присоединились Упырь и Шмыга.

Тут я тоже не выдержал. Хрюкнул, согнулся пополам и начал смеяться так, что свело скулы.

На нас затравленно таращился Бяшка, чьи некогда белые кудри приобрели ядреный, токсичный, непередаваемо яркий болотно-зеленый цвет. Радикальный изумруд!

Костя ошарашенно захлопал ресницами. Он шагнул поближе, недоверчиво потрогал пальцем влажную зеленую кудряшку и в полной панике, растерянно забормотал:

— Но как же так? Реакция окисления… Гидролиз индоксила… Почему он зеленый, черт возьми⁈

Я хлопнул себя ладонью по лицу, пытаясь унять рвущийся из груди хохот, и сквозь зубы выдал нашему сломленному жизнью и практикой студенту суровую правду:

— Потому, Костя, что мы в бабьих секретах не сечем! Басму эту с хной правильно мешать надо было! Да и еще, наверно, какие-то тонкости есть…

Смех смехом, однако ситуация вышла препаршивая. Нда. Вот уж не думал, что рассказ про Кису Воробьянинова и его знаменитую контрабандную краску имеет реальную основу… Воистину, двенадцать стульев на Лиговке!

По-хорошему, надо было проконсультироваться со знающим человеком. Будет всем нам наука, и мне в том числе — излишняя самоуверенность до добра не доводит.

Бяшка, почуяв неладное, вывернулся из-под руки Васяна и заглянул в тазик, уставившись на свое отражение, и его глаза стали размером с чайные блюдца.

— А-а-а-а! — картинно, на одной высокой ноте завыл он, с ужасом хватаясь за зеленые патлы. — Я ж теперь как кикимора болотная-а-а! Меня ж теперь даже дворовые собаки на Лиговке засмеют!

Тут из-за ящиков вынырнул мелкий Яська, сияя широкой, озорной улыбкой. Он пришел в полный восторг от новой масти товарища.

— Что, зеленая башка? — радостно зашмыгал он носом, тыча в Бяшку грязным пальцем. — На глядку плосишься? Может, тебя в кадушку посадить, будешь у нас вместо лепки ласти, а?

Я только нахмурился. С такой башкой Бяшка привлечет внимание не то что городового, на него вообще каждый дворник в Петербурге будет пальцем показывать.