— Что вы делаете?!

Катя подбежала к Худоярову.

— Вам нельзя носить тяжести! Поставьте!

— Даему по чуть-чуть наливаю, — сказала Катерина Худоярова. — По четверти ведра.

Она стояла возле колодца, опираясь рукой на сруб.

— Он уже третий раз несёт. Из колодца пока сам ведро достать не может, так я помогаю.

— Зачем? — недоумённо спросила Катя.

Степан Владимирович посмотрел на неё.

— Мужик должен работать, — тихо сказал он. — Я ещё год прожить хочу. А без работы не проживу. Не вынесу безделья.

— Трифон Алексеевич!

Катя повернулась к улыбающемуся Трифону.

— Ну, хоть вы ему скажите!

Трифон покачал головой.

— Не стану. Степан Владимирович правильно рассудил.

Худояров, не обращая на нас внимания, поднял вёдра и медленно пошёл к калитке.

Я заглянул в одно ведро — вода там, и вправду, плескалась чуть ли не на дне.

— Всё нормально, Катя! — сказал я. — Вы позволите нам зайти?

— Заходите, конечно!

Катерина первой прошла в калитку.

— Пусть дед хоть немного отдохнёт. А то он с утра грозился ещё дров наколоть.

— А вот это пока лишнее, — нахмурился Трифон.

— Да что ж я, не понимаю, что ли? — улыбнулась Катерина. — Я уже и топоры спрятала.

— Но я, всё же, скажу ему, чтобы он вас несильно донимал. А вы придумывайте ему работу по силам, хорошо, Катерина Васильевна? Это ему очень поможет. Кстати, как ваша спина? В бане парили, как я говорил?

— Спасибо, полегче! Мазь очень хорошо помогает. А баню сегодня будем топить — туда и воду носим.

— Хорошо! Но Степану Владимировичу в жару пока нельзя. Только в тёплой бане помыться. А вам можно и пожарче.

Трифон задумался.

— Вот что! Топите пока баню, а вечером я приду и помогу Степану Владимировичу помыться.

— Да мы справимся! — сказала Катерина. — Вы и так, вон, сколько для нас делаете.

— Ну, так и надо делать по толку и до конца, а не бросать на полдороге, — улыбнулся Трифон. — Мне нетрудно. Заодно массаж попробуем.

Трифон с Катей сразу прошли в комнату к Степану Владимировичу. Через приоткрытую дверь я видел, как Катя достала из сумки тонометр и привычным движением вставила в уши фонендоскоп.

Она внимательно послушала Худоярову сердце и лёгкие, измерила давление и температуру. Посмотрела язык и горло, и даже зачем-то помяла живот.

Затем Трифон поднялся и прикрыл дверь, но я слышал, как они о чём-то разговаривали с Катей.

— Хотите квасу? — спросила меня Катерина, доставая из холодильника двухлитровую стеклянную банку.

— Спасибо, не откажусь!

Квас оказался очень холодным, кисло-сладким, с отчётливым привкусом хлебной корки и немного — дрожжей.

Я с удовольствием выпил один стакан, и Катерина сразу же налила мне другой.