Отец натянул свитер. Мы вышли из медпункта. Трифон запер дверь на замок и повесил табличку «Закрыто».

— Садитесь, — сказал я.

Полная женщина-онколог всё так же сидела в своём кабинете и смотрела в окно. Только за стеклом теперь было не лето, а зима.

«Наверное, она вообще никогда не выходит из кабинета» — мелькнула в моей голове шальная мысль. Но я отогнал её и сказал:

— Здравствуйте! Вы меня не помните?

Ох, уж эта дурацкая привычка везде найти знакомство в надежде, что знакомому не откажут, пойдут навстречу, сделают то, что не сделали бы для постороннего человека.

— Направление! — не глядя на меня, сказала женщина.

Я протянул ей бумажку, которую выписал Трифон. Женщина мельком взглянула на неё.

— Почему штамп не нашей поликлиники? Где прописан больной?

— Он прописан в Волхове, — объяснил я. — Но так получилось, что его смотрел другой врач.

— И где сам больной? — не слушая меня, спросила женщина. — Ну, всё равно — идите к участковому терапевту. Даст направление — тогда ко мне.

— Послушайте! — начал я.

Но она уже снова отвернулась к окну. Я видел только её мощную шею, густо заросшую тёмными волосами.

Я стиснул зубы и вышел из кабинета.

Трифон, ничуть не удивившись, забрал у меня своё направление. Сам вошёл в кабинет и плотно закрыл за собой дверь.

Отец безучастно сидел на откидном стуле. Глаза его смотрели в одну точку, и на вид он был совершенно спокоен. Словно не о его жизни и судьбе шла речь.

Не прошло и десяти минут, как Трифон вышел из кабинета, держа в руке направление на анализы.

— Бегом в процедурный кабинет, — сказал он. — Ещё полчаса кровь берут.

— Погодите!

Женщина-онколог, тяжело дыша, вышла из кабинета. На её ногах были всё те же разбитые шлёпанцы.

— Сама с вами схожу, — пояснила она, запирая кабинет плоским жёлтым ключом.

Я тронул отца за плечо.

— Идём, батя!

Он поднялся, словно робот — спокойный и безучастный.

— Ну-ка, не раскисай! — вдруг сказала женщина, цепко глядя в лицо отца. — Сын у тебя — что надо! Вовремя привёл. Вылечим. Слышишь?

— Слышу, — ответил отец.

Вслед за женщиной он молча вошёл в процедурный кабинет, не обращая внимания на возмущённую очередь. Мы с Трифоном ждали у окна. За холодным стеклом с низкого серого неба на город снова сыпал снег.

— Здесь лечить даже не пробуй, — негромко сказал мне Трифон. — Вези в Ленинград. Есть, к кому обратиться? А то я могу вспомнить старые связи.

— Владимир Вениаминович обещал помочь, — честно сказал я.

Трифон кивнул.

— Это хорошо.

Он наклонился ко мне.

— Ты правильное дело затеял, Андрей. Когда приходит беда — люди должны держаться вместе.