Сегодня было как-то совсем по-другому. Лина, оказавшаяся Ангелиной, для друзей — Энджи, рассказывала про детство, школу и универ в Брянске и каждое лето — здесь, в Осиновых Двориках у бабушки с дедом. Про то, что на это озеро ходит лет с двенадцати. Про деревенские байки о том, что лесник — колдун и леший. И что скоро пойдут грибы, а здесь в округе лисичек — хоть косой коси.

Я согласно кивал и в нужных местах поддакивал, иногда задавая наводящие вопросы, сообразные моменту. Лепестки невысокого пламени танцевали в ночных безветрии и тишине в своём ритме, гораздо быстрее того, в котором стучало моё успокоившееся сердце. Когда ушла физиология, со значением бросив через плечо: «Если что — я рядом, только свистни. Ну, ты понимаешь, о чём я».

Лина говорила тихо, но слышно было хорошо. У воды и днём звуки разносятся лучше, а уж в кромешных темноте и безмолвии — тем более. Когда край неба над лесом напротив нас стал краснеть, розоветь и золотиться, мы трепались, как старые знакомые или даже друзья. Смеялись негромко над шутками друг друга, тут же вспоминая и рассказывая что-то своё. Да, так хорошо и легко мне давно не было. Прямых аналогий не находилось, но, пожалуй, подобного я вообще никогда не чувствовал.

— Тебя проводить? — спросил я, когда Солнце показало над деревьями верхний краешек своей короны. И, наверное, сам бы не смог себе честно сказать, какого ответа ждал больше.

— Неа, не надо. Тут тропка прямая и одна всего, не заблужусь. А ты бабушку напугаешь, а Машке станешь таким подарочным поводом меня изводить — подумать страшно, — она забавно зажмурилась.

— Не переживают они за тебя? Всю ночь где-то пробыла, — кажется, я просто не хотел её отпускать. Поэтому и блистал неоригинальными и несвоевременными вопросами.

— А они привыкли давно, что я, как с Машкой полаемся, могу дня два не приходить. Соседи, сеновал, да и до города на автобусе не так далеко. А от постоянных звонков с вопросами «ты где и когда будешь?» я их уже отучила. Да и телефон мой прямо посреди стола на кухне лежит. — Странная. Интересная. И не поймёшь сразу, чего больше.

— Ты если в деревне будешь — наш дом по левую руку второй будет, это от Хацуни если заезжать. Синий, с белыми наличниками. Я наличники сама красила в прошлом году! — смотреть без улыбки на неё, вскинувшую нос, было невозможно. Веснушки, которых не было заметно раньше, делали её чем-то похожей на Пеппи Длинныйчулок из детской книги. Про страшно одинокую девочку с кучей тревожных диагнозов. Эта же была какая-то близкая, тёплая, милая. «Родная» думать не хотелось, будто авторские права на это прилагательное пока были у другого человека. Но сроки уже подходили к концу.