— Ты болтала по телефону. Ты сбила меня, потому что тебе было важнее обсудить что-то по своему гребаному телефону, чем смотреть на дорогу! Ты поставила свой разговор выше моей жизни!

Мей замерла. Ее лицо стало белым, как больничная простыня.

— Откуда… откуда ты знаешь? — прошептала она. Ее голос был едва слышен.

— Полиция рассказала, — я злорадно усмехнулся, наслаждаясь ее реакцией. — Они завели на тебя дело, профессор. Уголовное. С отягчающими обстоятельствами. Так что, когда ты, если ты, очнешься, тебя ждет не только выговор от главврача, но и вполне реальный тюремный срок. И я, знаешь ли, буду свидетелем обвинения. И расскажу все в мельчайших подробностях.

Я врал. Как бы я был зол, навряд ли бы я пошел на нее с обвинениями. Но сейчас мне хотелось уколоть ее как можно сильнее.

Мей же молчала. Просто стояла, прижавшись к стене, и смотрела на меня.

— Так что извини, — я вернулся к своей кровати и снова взял в руки этот проклятый тренажер. — Но спасение преступников в мои врачебные обязанности не входит. Разбирайся со своими проблемами сама.

Я отвернулся от нее, давая понять, что разговор окончен. Я слышал, как она стоит у меня за спиной. Я ждал, что она сейчас взорвется, начнет кричать, обзывать меня последними словами. Но она молчала.

— Хорошо, — наконец сказала она. Тихо, почти беззвучно. — Я все объясню.

Я не обернулся.

— Мне не нужны твои объяснения. Все и так предельно ясно.

Я знал, что веду себя как ребенок, но все равно продолжал.

— Пожалуйста, — в ее голосе прозвучали нотки, которых я никогда раньше не слышал. Мольба. Отчаяние. — Просто выслушай. А потом… потом можешь делать, что хочешь. Можешь подать на меня в суд. Можешь забыть о моем существовании. Просто дай мне шанс.

Я тяжело вздохнул и медленно повернулся. Она все так же стояла у стены, ссутулившись, и выглядела такой маленькой, потерянной и беззащитной, что моя праведная злость начала медленно таять, уступая место чему-то другому. Чему-то, похожему на жалость.

— У тебя пять минут, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более холодно.

Мей кивнула.

— Да, я говорила по телефону. Это правда. Я не собираюсь этого отрицать.

Она сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями.

— В тот день я провела сложнейшую операцию. Пациент — один из главных спонсоров нашей больницы. Очень важная шишка. Но не суть, — Мей тяжело вздохнула, будто «суть» все же была. — В любом случае, это мой пациент. У него был абсцесс корня аорты. Состояние критическое. Операция длилась восемь часов. Она прошла успешно, и я оставила его на ординатора Томимо.