Она отныне и везде — Осенняя Королева. Хоть со свитой из-за Грани, хоть без. И очищающий рябиновый костер способна зажечь везде — тоже сама.
Заполошный крик еще живых леонардитов — уже знаком. Осенняя Охота не любит гниль, рябиновое пламя — тоже.
Пожалуй, двое выживших сейчас жалеют, что не их нашла пуля Алана, пока пули еще были способны свистеть над этой площадью.
Впрочем, нет. Вряд ли обреченные еще способны о чём-то жалеть. Их крик уже затихает в осеннем воздухе, его уносит ало-золотой вихрь.
Чужие пули растворяются в полете, пистолеты даже не дымятся, выстрелы уже бесшумны. А вот сталь нашла свежую кровь. Особенно стилеты — они летят далеко, а разят — метко и безошибочно. Королевские солдаты миг назад были виновны лишь в том, что не вмешались, но теперь они заняли сторону неправых. И должны умереть, как самые опасные здесь. Просто потому, что они умеют сражаться по-настоящему, а вот земледельцы при всех их бешенстве и злобе — нет. Даже крепкие, здоровенные мужики.
С испуганными воплями разбегаются селяне, спотыкаются, падают, сбивают друг друга с ног. Не потоптали бы детей.
Впрочем, даже в этой толпе матери что-то еще соображают. И детей спасают в первую очередь. Своих.
Никому из них и в голову не пришло вступиться за чужого.
На клинках Октавиана, Алана и даже арсениитов — свежая кровь.
И больше нет стражи.
А оставшиеся леонардиты обратились горячим рябиновым пеплом.
Всё, на площади из живых и не удравших остались лишь они сами, спасенная девчонка и ее маленький сын. Больше никого.
Нет. Еще любопытная упитанная трехцветная деревенская кошка возле костра. Ей явно нравится греться у рябинового пламени.
И исчезает, будто затухает огненный плащ. И жухлыми осенними листьями исчезает очередная отслужившая свой час корона.
Не исчезает только осознание: всё это вернется в любой миг. Хочет она того или нет, Элгэ Илладэн теперь — Осенняя Королева до конца своих дней.
Недолгих, увы. Осени сезон короток.
— Матушка… ее в доме заперли… — бормочет девчонка, с надеждой глядя на спасителей. — И братишек…
Ее дом — по пути, один из самых бедных. Спасибо, хоть селяне его не подожгли. А то эти могли уже всё…
— Они же… — шепчет девушка по имени Мари. Слезы катятся по бледным щекам… но хотя бы целым. Могло быть хуже. Опоздай они чуть-чуть. — Они же знали, что мой Жан… когда к нам мародеры пришли… вооруженные дезертиры из армии… — она пугливо оглядывается. — Жана же тогда убили. Если бы не он и не Этьен с Реми — никто бы сбежать в леса не успел. Мужики на промысле были. Девчонок бы всех побесчестили, у половины бы родились бы… байстрюки. Все знали, что мы с Жаном свадьбу сыграть хотели. Не успели. А теперь… Я же тетке Жакетте травы давала… от спины. А она их и привела ко мне…