Когда удастся разобраться со змеями.
И освободиться.
Зато с Ясеной Диего выпустят из терема, змеи его забери. Подумаешь, охрана. Кому она мешает? В доме Валериана дядюшки Мальзери (змеи его забери еще раньше!) Диего вообще годами стерегли, глаз не спуская.
— Я бы предложил снежки, но даже в Словеоне в этом месяце снега еще нет, — как можно солнечнее улыбнулся Диего. — Так что придется обойтись, чем есть. Знаете, я просто мечтаю познакомиться с местными грибами и ягодами в вашем обществе. Столько здесь прожить и всё еще их толком не увидеть — это просто неприлично, вы не находите?
Глава 2
Глава вторая.
Южный Ормхейм. — Мидантия, Гелиополис.
1
Ощущение, что почерневшая от времени змея вот-вот шевельнет длинным, гибким хвостом, в прыжке развернется зубастой, ядовитой пастью и ужалит. И уже неважно, что она даже не изображена за стене лесной часовни — вырезана. На редкость искусно. И… жутко.
Просто этого не замечает ни родной отец, ни прочие собравшиеся здесь вояки. Кто постарше, кто одного поколения с Гуннором.
И ни у кого в суровых северных глазах — ни тени фанатичного безумия черных змеежрецов. Или даже пьяного угара эриковцев или гуговцев. Впрочем, как раз последние никаким змеям не посвящались. Даже Карл Полудурок не был змеепоклонником. А его дядя Гуго — даже слабоумным.
Иногда этого не требуется.
Но всё равно…
Неизвестно, кому служил этот древний культ в незапамятные времена. Наверное, Великий Змей, пожирающий свой хвост, и в самом деле заслуживал уважение предков. Чем-то.
И вряд ли — исключительно страхом. Кем-кем, а уж трусами языческие предки Гуннора и их боевые товарищи не были точно. Да и безумцев среди них не водилось, разве что берсерки. Эрик Ормхеймский — первый из них. Да и то — стал таким аккурат после того, как с черными змеежрецами стакнулся. Власть-то получил, да потерял гораздо больше.
Да и власть — потерял быстро. Вместе с жизнью. Что дохлые змеи дарят, то назад быстро заберут. Нельзя заключать сделку с нежитью — это известно всем и каждому Любая старая нянька это вложит в детскую сказку, но ведь отец слушал когда-то тех же самых ормхеймских нянек?
Может, прежде, при далеких предках, и было иначе — кто видел? Но теперь изображение гигантской черной змеи ничего, кроме ужаса и отвращения, не внушает. Гуннору.
— Когда-то было три брата, — хмуро пояснил отец. — Три храбрых правителя подлунного мира. Живых, здоровых, могучих. И змей тогда был символом силы и мудрости. Ни с какими кривыми серпами наши предки не бегали, в черные мешки не наряжались, под землей не завывали и на чужеземных языках не молились. Великого Змея просить о защите — не грех. Раз уж Творец милосердный да справедливый теперь не справляется.