Глава 36
Глава тридцать шестая.
Эвитан, Лютена.
Серебристая луна плывет над их головами, а солнце осталось где-то позади. Ждать своей очереди.
Но дневное светило не справилось с бедой, вот ночному и пришлось вмешаться — не в свою очередь.
Чистым пришлось их сопровождать, даже если не слишком-то хотелось. Но Осенняя Королева права: чистые ведь абсолютно беззащитны. Их же грязные в кровавые клочья порвут, едва перестанут настолько бояться.
А что не хотят в седло, так это тоже не страшно. Пусть тогда пешком идут — как банджаронки. Им даже танцевать для такого не нужно.
Но нет: коней спасенным всё же подвели. И это тоже правильно: иначе их путь слишком замедлится. А Охота уже устала. У них сегодня осталось слишком мало времени под полной луной, а спасены еще не все.
Нужно спешить.
Когда впереди показались башни, крыша и верхний этаж знакомого старого каменного здания, Алан даже облегченно выдохнул: уф, успели! При виде этих темно-красных стен в памяти что-то плеснулось, но тут же вновь устало скрылось в глубоких темных водах. Кто бы ни мог сейчас оказаться за этими стенами, Эдингем не сумел вспомнить ни его имя, ни лицо.
Неважно. Они сейчас спасут всех. Как — тоже неважно. Осенняя Королева знает способ точно, иначе не привела бы их сюда.
Высоченные, тяжелющие ворота не открылись сразу, но это совсем не страшно. Сразу пятеро всадников верхом взлетели выше ограды и с легкостью перемахнули ее. Под перепуганные вопли изнутри.
А затем упрямые створки наконец широко распахнулись, отворяя путь. Охоте и луне. Им всем.
Только солнце осталось где-то позади. Вместе с хмурым серым днем. Впрочем, оно и с утра предпочитало прятаться за тучами.
А Осенняя Королева рассмеялась и вскинула к лунному диску тонкие руки. Всадники вокруг расхохотались еще громче, кони яростно заржали, взвиваясь на дыбы. Танец юных красавиц прекратился в бешеный вихрь ярких юбок, цветастых шалей, звонких монист, струящихся на ветру иссиня-черных волос. И сверкающей серебристой стали.
А затем неподъемная с виду ограда просто взлетела высоко в воздух и унеслась прочь. Неведомо куда. Вместе с громко хлопающими на ветру створками ворот. Будто крылья. Лунная ночь забрала ее.
Кто-то внутри обманчиво-крепких и незыблемых каменных стен взвыл уже на пределе громкости… своей. Звонкую кифару, вольный ветер и задорное пение ему не заглушить, как ни старайся. Даже странные печальные слова чистых — не заглушить, хоть те и звучат тише всего прочего.
Во дворе здания полно грязных — кто на коленях, кто ниц. Некоторые выглядят чище других. Кто-то даже уже протягивает руки к Охоте: