К тому же… каждый судит по себе. А те, кто измываются над невиновной девчонкой и ждут за это награду, уж точно сами не пошли бы на верную смерть — за незнакомых людей.
Бессильную ярость черных теней Евгений уловить успел. Прежде чем выдернул кинжал и перерезал им горло ближайшему узнику.
Только тут стража заметила неладное. И самый первый из парней резко дернулся вперед, насаживаясь на чужой клинок. И этим подарил драгоценное время Евгению. И заслонил его. Помог отправить его еле стоящего на ногах третьего товарища в Светлый Ирий.
— Встретимся… у Творца… — последний шепот зеленоглазого затихает в прохладном воздухе. — Держись… поп.
Слишком говорливый страж уже выдирает оружие, но Евгений успел первым. Слишком отвыкли Викторовы вояки противостоять не закованным в цепи, да еще и вооруженным.
Даже монахам.
В живот. И провернуть, распарывая внутренности.
Ощути, как тебя самого рвут изнутри.
— Надеюсь, тебя это хорошо… пропарило, — холодным голосом своего Мидантийского тезки произнес бывший кардинал.
Холодная сталь прошила спину, острие выходит из груди, а кровь хлынула горлом. Боль запоздала и слилась с другой. Еще три клинка просадили с разных сторон.
— Взять живым… — бешеное королевское вызвало горький смех — пополам с удушьем и кровавым потоком.
Не существует лекаря, способного спасти Евгения. Как и всех прочих убитых здесь.
Или хоть задержать его смерть.
Встретимся у Творца, студент. Уж он-то остался прежним, даже если подлунный мир рехнулся настолько, чтобы вдрызг перевирать его волю кровавыми указами очередного самодура.
Иногда Творец слишком занят спасением подзвездного мира от более страшной опасности, чем очередной самодур-тиран. Но наш создатель достаточно справедлив, чтобы дать шанс что-то исправить одному из своих служителей. Например, бывшему кардиналу.
Ему самому грехи отпустить уже некому, но приговоренные — благое дело, а за хладнокровное убийство конченого мерзавца Евгений за Гранью ответить готов. Лично перед Творцом.
Там, в посмертии, мы все узнаем, кто был прав.
И если это — непростительный грех, пусть Бездна Пламени и Льда примет Евгения.
Слепяще-яркая синь неба в просвет резко разорвавшихся свинцовых туч последним подарком сверкнула перед взглядом. И где-то невозможно далеко плеснулось теплое море навек утраченного Аравинта.
Бессильно шипят змеиные головы. Сегодня они остались без пищи. Их затопило морской волной.
И всё исчезло…
Глава 27
Глава двадцать седьмая.
Эвитан, Лютена.
Где Октавиан, где Алан? И почему хмурый, но всё же день вдруг обернулся темной ночью?
В Сантэе случалось всякое, но даже там солнце внезапно не уступало свой путь луне — в разгар дня. Пусть даже сегодня оно вообще не появлялось из-за набрякших ливнями туч — бледному ночному светилу всё равно сейчас на небе не место.