А еще есть еще и Октавиан Мальзери. И он смерть Элгэ тоже без мести не оставит.
А по ту сторону встретят отец и мама, Кармэн… и Алексис. Пусть не как возлюбленный, а наставник, друг, приемный старший брат…
В жизни Элгэ так и не случилось настоящей любви, но такой дар вообще получают немногие. И без него выпало немало хорошего.
Прости, Тиан. Ты когда-то просил спасти девушку по имени Инес и вашего ребенка. Элгэ так и не сумела их найти…
Отчетливый слепок в памяти — серебристый единорог. И будто витая сияющая нить — влево. В светлую точку туда, где прежде на стене был его рог. И там же, в глубине памяти — лицо и голос незнакомца с посохом, что вынес когда-то Элгэ Илладэн из темных змеиных пещер. Еще одного ее спасителя.
А другая, темная и танцующая тень — рядом, переливы вечного смеха — в висках:
— Я с тобой, моя подруга. Моя сестра. Моя дочь. Я с тобой до конца, носящая имя богини Мудрости и Памяти. Танцуй, темная ичедари. Мы отправим за Грань их всех. А потом… я расскажу тебе, что делать дальше, мое самое дорогое Темное дитя.
Глава 20
Глава двадцатая.
Уже не Эвитан, Словеон.
Он едва успел. Появись незваная гостья чуть раньше — и Рунос мог бы не удержать нить. Слишком далеко.
Даже помочь двум благородным душам отправиться из Мэнда в Светлый Ирий было тогда легче. Хоть и ненамного.
Но слишком мало случилось того, что способно связать Илгэ Илладэн и Алессандро Мэндского. И не намного больше — ее же и Жреца Белой Матери Руноса. С первым была лишь разорванная детская помолвка и тайная безответная любовь с его стороны. А со вторым — сумрачные пещеры змеежреецов, Тьма и путь к Свету. Но когда Элгэ сражалась, он лишь слышал ее голос. Когда нес отважную илладийку на руках, она уже была в беспамятстве. А потом рядом уже были все остальные.
Но тогда, у порога подземных пещер, Рунос сумел услышать мысли Элгэ и передать ей свои. И один Творец (или Белая Мать) знает, как Белый Жрец смог повторить это сейчас — за тысячу миль. И уж тем более — как смог ощутить, что Элгэ Илладэн — снова в смертельной опасности?
Но сейчас смерть отступила. Видимо, чтобы явиться к гости уже лично к нему. Только на сей раз — в живом виде. В виде Темной Танцующей Девы-ичедари.
Ну да, ей-то что эта тысяча миль и осенние ливни за окном? Это в Мэнде еще наверняка тепло, а в Словеоне уже почти не осталось целой листвы на деревьях. А в лесах — осенних ягод.
В этом году снег может тоже запоздать.
А тех, кто решит сражаться на Севере, ждет зимняя война.
— Здравствуй, Рунос, Служитель Белой Матери. Ты вмешался снова.
— Как и ты. А ведь я даже не божество. Мне тем более — можно. Здравствуй, Танцующая, — устало вздохнул он. — Значит, ты тоже — не легенда?