Ну и жабр у него явно нет. Так что боя под водой можно тем более не опасаться.
Впрочем, сколько-то Евгений бы выдержал. Нырять он с детства был способен очень надолго.
— Мы будем драться в Пещере Времен, — зловеще изрек Старший Охотник. — Ты сам согласился, что я выбираю условия. Тебя услышали. Великая Река и сам Хронос.
Охотники вновь одобрительно взвыли — теперь уже явно в знак поддержки предводителя. И что изменилось? Почему теперь они полностью уверены в проигрыше Евгения?
Что там за Пещера такая? Жрет заживо всех, кого еще не начала менять Река?
— Не волнуйся, воин, — снисходительно бросил Старший Охотник Витольду. — Тебе необязательно умирать. Тебе же тем более не справиться со мной. А ты — молод и силен. Брат моей жены станет одним из наших Охотников и возьмет в жены одну из молодых вдов. Сможешь сам выбрать себе попривлекательнее и способную рожать.
Витольд свирепо качнул головой. Евгений успокаивающе усмехнулся. Вообще-то его еще никто не победил.
И только старец усмехнулся, глядя на обоих будущих поединщиков. Абсолютно бесстрастно. Пожалуй, его оценил бы Октавиан. Если сразу же не прикончил бы — на всякий случай. Мидантийский Барс, вопреки легендам о нем, никогда не любил игр вокруг трона. И всегда предпочитал их заканчивать как можно скорее.
— В Пещере Времен нельзя зажигать факелы, — торжествующе усмехнулся Старший Охотник. — А лучину мы должны загасить сразу, как достигнем Арены Боя. Хронос не любит света, потому что Река Времени — темна и плывет через кромешный мрак. И бой в его честь — тоже во тьме. Победитель криком объявит о своей победе, и его выведут из Пещеры. Тело побежденного достанется Реке. Ты согласен?
Десятки предвкушающих взоров. Ждут, как Евгений станет требовать других условий. Не драться в темноте с уже ранее убивавшим в этой Пещере Охотником. И не исключено, что Река наградила его ночным зрением.
Даже запросто.
А может, и нет.
— Я согласен, — спокойно ответил Евгений.
Глава 7
Глава седьмая.
Мидантия, Долина Гиблой Реки.
Евгений привык пить мало. Правда, долго не пьянеть он и довольно легко избавляться от выпитого умел тоже.
Тервилль тоже трезв, пьет лишь для вида. Про Арабеллу и Мику и речи не идет.
Рваная луна катится по небу. Здесь она будто бы крупнее и ниже.
Или не будто бы. Евгений никогда до конца не был уверен в полной правоте Храмов, но существование самих высших сил отрицать глупо. Не после их вызова на крови — ради спасения Тервилля.
Евгений поднес кубок к губам. Пить из бывшего черепа — не самое паршивое, что ему приходилось делать. И не самое мерзкое.