Гуннор подозревал, что справедливый и милосердный Творец вряд ли занят исключительно ежеминутным созерцанием всех с белого, пушистого облачка. И если не может прийти на помощь собственным детям, то вряд ли от лени или нежелания. Не исключено, что именно сейчас он по уши занят их спасением от чего-то еще, что им не дано увидеть и осознать. Чего-то, с чем они сами уж точно бы не справились. Если что Гуннор и успел понять в этой жизни, так это, что каждому — свой бой. Только ему по силам. Чужой тебе не сдюжить.
— Творцу, может, и недосуг в нашу сторону глянуть, — будто услышал его мысли отец. — Зато старые боги наших предков завсегда к нам ближе бы. Глядишь, и сейчас скорее откликнутся. А там и у Творца до нас руки дойдут.
Гуннор не слишком жаждал спорить с отцом: однажды тот уже оказался прав. И ведь тоже тогда казалось, что это не так. Но в Лютене враги как раз сражались под знаком змеи, и это Гуннор помнит отчетливо.
На одной стороне с ним были несгибаемые справедливые монахи-михаилиты. И уж они-то точно никакие змеиные культы бы не одобрили. Хоть северные, хоть нет.
Правда, он сам призывал тогда Водана. И михаилиты даже не поморщились, признавая за соратником право на язычество.
Но Водана же — бога воинов, а не черную змею!
Гуннор — не богослов, и даже студента из него не вышло. Можно по-разному произносить молитвы. Но если откликается на них всё равно одна и те же сила, она не может быть в одном случае безумна, а в другом — нет.
Даже у древнего бога не может быть двух разных ипостасей, иначе ему просто страшновато доверять. Лично с Гуннора и безумных смертных довольно. Их хоть можно в крайнем случае убить.
Мишель Лойварэ почему-то не имеет дел с ормхеймскими партизанами, поклоняющимися Великому Змею. И не исключено, что прав именно он. Даже если теперь оказался между двух огней. А точнее — даже трех.
С одной стороны — Бьёрнланд, что успел уже открыто принять веру змеежрецов. С другой — Лютена, где один безумный король сменил другого. А тот до этого — еще двух самодуров подряд.
Сотню раз Гуннор успел порадоваться, что хоть Соланж — в теплом, надежном Тенмаре. И уж маршал Анри Тенмар-то не свихнется. Нет в нем никакой гнили и никогда не было.
Но ведь и отец — не безумен. Просто уверовал в древнего змеебога своих могучих предков на боевых драккарах.
И как бы теперь объяснить отцу, что сын должен добраться до маршала Лойварэ любой ценой? Даже через линию фронта?
Если не только Мишель Лойварэ не доверяет поклонникам Великого Орма. Они ему тоже — как-то не особенно.
2
— Этого хочет императрица-регент, — согласился Грегори, краем глаза следя за кружащей над дворцовым парком юркой залетной ласточкой. Явно с Севера. Как ее сюда занесло? — А чего хотите вы, сударыня?