Вижу его со спины. Крепкий, высокий, здоровый мужик. Такой скрутит и руками голыми придушит, даже пистолета ему не надо, незачем.
– Предпочитаешь вернутся в прежнюю комнату?
– А вам не все ли равно, где меня ненавидеть?
Язвлю и вижу, как в этот момент темнеет взгляд Черной бороды, он смотрит на мои голые ноги.
– Ты права. Мне все равно, где ты подохнешь. Абсолютно.
– Также как и ваши жены, правда?
Иду на таран, я хочу понять, прощупать где эта грань, за которую заходить нельзя, да только поздно. Я уже ее перешагнула, судя по тому, как Гафар весь напрягся.
– Следи за словами, Джохарова.
– А что я такого сказала? У вас тут нет женщин, вы видимо, вдовец. Обеих ваших жен также заморозили?
– Да, а потом холодными в бетоне замуровал.
Отвечает так, словно мы тут о ценах на рынке говорим, а я все никак не успокоюсь. И вроде понимаю, что не надо это сейчас обсуждать, но и остановится не могу тоже. Хочу, чтобы ему было больно. Уколоть его, задеть за живое, ну хоть что-то.
– Наверное, они страдали с вами, мучились. Никто такого как вы не полюбит!
– Какого такого?
– Такого монстра!
Выпаливаю, а Гафар ближе подходит, за предплечье меня берет, поднимает так, что я едва достаю ногами до пола.
– Повтори. Что ты сказала?
– Что слышали! Вы полны власти, у вас охрана, оружие есть! Чего вы тянете? Убейте сразу! Так нет же, вам доставляет удовольствие мучить женщин. Как своих жен вы замучили, так замучаете и меня!
Выкрикиваю, Гафар усмехается, а после достает нож и приставляет его к моему горлу, надавливая лезвием на кожу, заставляют дрожать от ужаса и понимания, что я точно сказала что-то не то:
– А ты не женщина для меня, сука. Ты моя месть. Хорош бегать. Согрелась?
– Да!
– Снимай тогда свои тряпки. Я голоден.
– Что?…
– Что слышала! Думала, в сказку попала? Снять одежду, я сказал! На колени!
Чеканит строго, а у меня его слова набатом в голове бьют.
Я не думала что так. Я не знала.
Я сижу в его комнате. Сначала тихонько, но после не выдерживаю, интерес все же берет свое. Открываю шкаф, там черные и синие костюмы, белые одинаковые рубашки, все выглаженное и идеальное до тошноты.
На комоде несколько дорогущих наручных часов, пепельница, сигареты.
Никаких изображений, вообще ничего. Где фотографии жен, семьи? Гафар умеет любить или только быть мэром?
В ванной нахожу флакончик духов. Это его запах. Осторожно вдыхаю и прикрываю глаза. Тут же кадры, как Гафар наклонился и поднял меня на руки, прижал к себе, он согрел меня.
Осторожно опускаю платье, поворачиваясь спиной к зеркалу.
Сглатываю, смотрю на свое отражение. Там нет ни царапины, спина не тронута, тогда как я была более чем уверена, что Сайдулаев тогда порезал меня ножом. Это было так странно и еще… я тогда-то что ощутила. Что-то новое, необычное и очень-очень сильное.