— Не замай! Деньги плочены за место!
Началася драка, посереди которой пытался плясать какой-то полусумасшедший, визгливо напевая обрывки частушек. Быстро угомонившись, начали брататься, целуяся взасос.
— Эх, по нраву мне жистя такая! — Пателей соскочил с нар и начал стучать отлетающими подмётками опорок о гнилой пол, — Барами живём! Всегда пьяные, всегда весёлые!
Ему начали хлопать, вопя вразнобой песенки, а кто-то вытащил из-под нар разбитую гитару, на которой осталося четыре струны, и начал бренчать.
— Настоящая жизнь здесь, — Басом сказал крупный, не старый ещё оплывший нищий, сидящий неподалече по туркски, повернувшись ко мне, — Только здесь можно ничем не стеснять себя и других, опроститься до состояния дикого человека, почти скота. Свобода, вот истинная роскошь!
Он сально улыбнулся и погладил меня по колену.
— Фу ты! — Сам не знаю, как я очутился в дверях. Постоял так чуть, и пошёл прочь, даже узел с провизией забирать не стал. К чёрту!
[1] Такая практика существовала вполне официально. Попасть в сиротский приют (сиропитательный дом) можно было только за деньги, притом немалые. Бесплатных мест было очень мало, и предоставлялись они только по великому блату.
[2] Воспитательный. Тот же сиротский приют, но уже государственный, бесплатный. Народное название меткое, вполне соответствовало действительности — смертность там была жуткая.
[3] Великий князь Серге́й Алекса́ндрович (29 апреля (11 мая) 1857, Царское Село — 4 (17) февраля 1905, Москва) — пятый сын Александра II; московский генерал-губернатор. В народе его ненавидели.
Шестнадцатая глава
Тёплые капли упали на щёку, но я плотнее завернулся в колючее одеяло. Капли не унимались и я ворохнулся недовольно.
— Юлька, зараза, прекрати!
Сажусь рывком, и сон тут же подёргивается дымкой беспамятства. Осталось только ощущение дома и тепла, да недоумение — что за Юлька-то така⁈ Зараза которая.
Скинув рогожу, вскакиваю и быстро разминаюсь под летошним дожжём, махая руками и ногами, как привык уже давно. Потом свернул рогожу кульком, перевязал наверху верёвочкой и одел на голову, расправив по плечам.
На небе показалось солнышко, и внизу изо всяких щелей тряпичными заплатанными тараканами начали выползать торговки съестным, переругиваяся и обдавая окрестности вкусными запахами прогорклого сала и чуть подтухшего, но ишшо съедобного ливера. Посцав с крышу на другу, не парадну сторону, присел на корточки и призадумался, да чуть было и не задремал наново.
— Эх! — Вскочив, сбегаю вниз, зарабатывать себе копеечку. Я как чилавек тутошний и при том не оголец да не попрошайка, мал-мала в ентом, в фаворе. Чего серьёзного если, то хренушки, свои люди на то есть. А помочь чутка, коли помощник запил иль захворал, а своих рук не хватает, так могут и позвать.