Пять-шесть часов за учебниками, оно больше и не надо. Можно и почитать ещё чево лёгково — Бодлера там на французском, иль про сыщика Путилина. А остальное-то время куда девать?
Коленца танцевальные потренировать иль кулачное всяко-разное, ещё часа два-три. А дальше глаза сами начинают искать, чем бы заняться. Обычно находят, но всё больше такое, што приключенистое, да притом дурное. Хитровка всё-таки, трущобы, приключения здесь соответственные. Не голубей над крышами гоняют, а всё больше блудняки всякие, с последствиями.
А может и правда⁈ Чем дальше, тем больше мне нравится ета мысль. Научиться ремеслу сапожницкому — не так, штоб шить, а хотя бы чинить. А⁈ Пусть и решил пойти по умственной части, но жизнь, она по-всякому повернуться может!
Если не просить денег за учёбу, а самому платить, так небось не годами учиться нужно будет. Ремесло серьёзное, но и не так, штобы хитрое.
Деньги нет-нет, да и перепадают! То купцы плясать зовут, то Иваны. Поменьше сильно выходит, чем в первый раз, но грех жаловаться. И не всегда ети деньги учителкам передать можно, а так вроде и на дело потрачу, а не на спиритус вини для соседей да угощенья шпаны хитровской.
А потом, как выучусь, и по жестяной части можно, по слесарной, по металлу вообще. Не зря же я, пока попаданцем не стал, в ПТУ учился! Небось, вспомнят руки. А главное, голова! Ведь быть такого не может, штоб не вспомнилось чего полезного.
Тридцать седьмая глава
— Коротким — коли!
Делаю резкий выпад тщательно выструганным деревянным ружьецом, и подвешенный на балках мешок, туго набитый истлевшим тряпьём, отлетает к потолку.
— Вольно!
Выпрямляю ноги и свободно опускаю ружьё, не выпуская из рук.
— Недурственно, — Снисходительно хвалит Максим Сергеевич, почёсывая через рубаху впалый живот, не вставая с нар, — Передохни немного.
Деньги у меня бывший офицер брал не раз и не два, и отдавать, понятное дело, не собирается. Другое дело, што хочется ему в собственных глазах выглядеть не вовсе уж опустившимся типусом, а человеком чести, хотя бы и по меркам Хитровки.
Вот и взялся обучать всему, чему умеет. Вроде как научив меня английскому и уверившись в собственных педагогических талантах, Милюта-Ямпольский запнулся.
Познаний у бывшево офицера немного. Три класса прогимназии, откуда был выгнан за леность, дурость и ненадлежащее поведение.
Несколько лет болтался по родственникам, почитывая романы и ввязываясь в сомнительные истории.
С наступлением возраста выпнут был с превеликим облегчением в юнкерское училище. Принимают туда всех подряд, не спрашивая документов об образовании, без различия сословий. Ну и народ соответственный, всё больше из мещан да разночинцев, да и крестьяне встречаются, хотя и нечасто. В основном из тех, што только числятся в крестьянском сословии. Дворяне если и есть, то такие, што оторви да выбрось, навроде Максима Сергеевича.