— Шалом! — Первым успевает поздороваться хозяин аптеки.
— Моё почтение, Лев Лазаревич! — Махаю перед собой куртуазно головным убором.
— Чёрными, как обычно?
— Как обычно, без разницы. Впрочем, сегодня я могу дать фору в две пешки. По гривеннику за каждую! Вам как — завернуть или так сойдёт?
— Чтоб вы были мне здоровы! Не раздувайте щёки!
— Я дал вам шанец, а дальше ваше право, — Меня забавляет ета словесная игра, да и самого аптекаря как бы не больше.
— Ты меня устал уже! — Лев Лазаревич делает утомлённый вид, и даже пейсы его выглядят устало.
— Таки да или таки что?
— Таки ой! — Отвечает аптекарь и быстро убирает две чёрные пешки. С минуту подумав, он делает первый ход и спешит на звук приоткрывшейся двери.
— Мадам! Моё почтение! — Приветствует он покупательницу, и выслушав несколько слов, почтительно склоняет голову.
— Ида! Идочка! — Кричит он куда-то вглубь аптеки. Упитанная супруга, переваливаясь раскормленной уткой, спешит, растягивая в улыбке полные, чуточку синеватые губы. Уже знаю, што ето по женской части пришли, што бы ето не значило. Бывают такие мадамы, што стесняются. Ну так для етого и нужна супружница, окончившая акушерские курсы.
Покупатели входят и выходят, иногда косясь в мою сторону. Кто привык уже, а кому и всё равно. А есть и такие, што станут и пялиться начнут, иногда даже и с советами лезут.
До полудня успели сыграть две партии, и я сгрёб в карман два выигранных полтинника, да плюс ещё два гривенника — за пешки. Удачно севодня!
Лев Лазаревич игрок не так штобы сильный и даже не самый азартный. Но готов платить за развлечение, доставленное на работу, так вот и сошлись. Дружбы про меж нами нет, и даже попытки наладить через меня связь с хитровцами я тихохонько, но непреклонно отклонил.
Жалею иногда, не без етого! Вот скажи я щас про коллекцию Воронинскую, так не меньше червонца за такую информацию перепало бы, потому как горячая, а для понимающево человека ещё и выгодная. Ан нет! Не умом даже, а нутром понимаю, што не стоит в ети игры играть.
К полудню начался наплыв покупателей, и я покидаю аптеку, раскланявшись с хозяином и позвякивая в кармане выигранным серебром.
Скучно! Гулял так, гулял, да и остановился, сам не знаю чево. Стою на тротуаре, да смотрю на холодного сапожника, что со своим имуществом у лавок пристроился. Кучку обуви в ремонт набрал, да и чинит себе тихохонько. Рядышком стоит господин потёртый — ногу поджал, о тросточку опёрся, да и ждёт, когда подмётку оторвавшуюся приколотят.
Стоял так, смотрел, да и понял — хочу! Не сапожником быть, а вообще — руки по труду соскучились. Вот так соскучились, што прям ой! Потому как учёба, оно конечно здорово, но не день-деньской же, право слово! Насмотрелся я на шибко умственных, вроде Сруля, племянника Льва Лазаревича. Такой заученный-замученный, што заговаривается иногда.