Осторожно прогулялся до края площади и уселся на корточки так, штоб видеть происходящее, но меня самово видно не было. Хитровка, она почитай и не спит никогда. То загулявшие прохожие решат по дурости сократить путь через площадь, то фартовые после дела возвращаются, то ещё кто.
— Даров, Котяра! — Приветствую знакомово форточника, прошедшево было мимо.
— Конёк! Моё почтение, — Протянул тот руку, — Чево не спится-то? Я-то ладно, существо ночное, а ты известный любитель режиму.
— А! Штосс мечут в квартире — разошлись, дьяволы! Бушь?
Показываю семечки в горсти, и Котяра охотно подставляет ладонь. Знает уже, как и почитай все Хитровские, што в мешочек с семечками никому чужому лазать не позволяю. Ибо кто тебя знает, што ты в руках до тово держал⁈
Семечки Котяра грызёт, не отпуская повисшей на губе цигарки. Да так ловко получается, што я аж засматриваюсь. Ну я, как человек культурный и благородный, ломаю их руками, потому как зубы портить не хочу.
Котяра мало не на три года меня старше, а выглядит едва ли не ровесником. Ну да он местный, Хитровский, здесь таких недокормышей каждый второй, не считая каждово первого. Известное дело, попрошайки малолетние жалость у господ вызывать должны. Вот и бегают постоянно голодные, да от побоев синие, штоб калунам да родителям на водку хватало.
Но пусть парень он щуплый, а резкий, как понос, и опасный, как пуля в упор. Ножик в кармане всегда при себе, и пускать в дело не боится. Но и зазря тоже ковыряльником не размахивает, потому как понимание имеет.
Мы с ними и приятельствуем потому, што в етих вопросах на жизнь одинаково смотрим. Я, по правде, не ножиком, а кулаками, но ух! Попервой дрался жёстко, до сломатых костей. Зато показал боевитость и духовитость, и всё, не лезут больше. Так, иногда схватимся с кем-никем на кулачках, вроде как дуель спортивная, без злобы. Но ето не часто, разик в неделю может. Так только, штоб кровушку разогнать и репутацию подтвердить.
Котяра тоже — как подрос, пару раз ножичком помахал, так и отошли в сторонку задиры всякие. Показал себя, значица, не лезуть больше зазря.
А не показали б сразу, што до конца идти готовы, так из драчек и не вылазили бы. Так-то!
— … Воронина обносили, который по почтовому ведомству, — Тихохонько рассказывает приятель, успевая затягиваться и щёлкать семечки, — так смех один! В комнате у его елдак серебряный, а⁈ Ну и другой похабщины тоже много. Статуетки всякие там языческие, да препохабные! Некоторые и тово… трахалися! Мы когда скупщику вытащили ето, так даже у Журы ухи красные были. Стыдобушка какая!