Говорим о всяком-разном, да я кошуся на соседнюю скамеечку, где два болящих с шахматами разложились. Пожилые такие мущщины, на крысок учёных похожи, что на ярмарках трюки разные выделывают. Из бывших канцеляристов, сошки мелкой из духовного сословия — издали то видно. На Хитровке таких полнёхонько — спиваются, да и на дно. Всякого люда хватает, из всех сословий, насмотрелси!
Енти до самого дна не дошли ещё, но рядышком, значица. Иначе не здеся бы лечились, а среди господ. Ну или что вернее — дома. Кошуся, значица, потому, что понятна мне игра. Слабо играют, до уровня третьего юношеского не дотягивают. Два хода ещё, и линейный мат [4] тому, что слева.
Вот опять всплыло в голове, а что, где… вот же ж!
— Мат вам, Порфирий Модестович! — Донеслося до меня, когда мы подошли к двери. Иль послышалось? Вот же ж!
[1] Бальмонт Константин Сергеевич, написано в 1906 году.
[2] Битьбаклуши — первоначально разрезать полено вдоль на несколько частей — плах, закруглять их снаружи и выдалбливать изнутри. Из таких плах — баклуш — делали ложки и другую деревянную посуду. Заготовка баклуш , в отличие от изготовления изделий из них, считалась легким, простым делом, не требующим особого умения. Отсюда и значение — «делать несерьёзное, ненастоящее дело» или «ничего не делать».
[3] Лубо́к ( лубочная картинка, лубочный лист, потешный лист, простовик) — вид графики, изображение с подписью, отличающееся простотой и доступностью образов. Первоначально вид народного творчества.
[4] Мат на крайних вертикалях (горизонталях), который ставится тяжёлыми фигурами (двумя ладьями, ладьёй и ферзём, двумя ферзями).
Пятнадцатая глава
— Ну-с, присаживайтесь, молодой человек, — Дохтур в пенсне, чернявый и носатый, показал рукой на низенькую широкую лежанку, стоящую прямо под открытым окном. Я уселся и солнце со всем летним жаром влупило мне в сощуренные глаза, — посмотрим, что там у нас с ногой.
— У меня! — Опасливо поправляю дохтура Иосиф Давыдыча, пытаяся спрятать ногу под кушетку, — Я это… не давал согласия, чтоб нога вашей стала.
Помощник дохтура, молодой скубент явно из духовного сословия, фыркает странно, а дохтур щурит весело глаза.
— Не давал, значит? — Переспросил ён.
— Не… а то знаю я вас! У кого другого ноги отрезайте для богачей. Я окромя рук, ног да головы, другого богачества не имею. А! Ишшо тулупчик!
— Договорились, — Дохтур странно дёрнул плечами, закрыв лицо бумажками.
— Честно-честно?
— Слово! На ваши руки-ноги, голову и кхм… тулупчик, не претендую.
Протягиваю руку, чтоб скрепить договор, значица, и Иосиф Давыдыч пожимает её, странно корча лицо.