Мария справилась бы с опрыскивателем, в этом сомнений не было. Но зачем⁈
— Зачем? — Серый сам не заметил, что говорит вслух. — Она ведь лучше всех в посёлке к нам относится.
— Что? — удивилась Эри. — Кто относится?
— Да никто, — отмахнулся Серый, — не обращай внимания… О! Джек идёт.
Живая изгородь доходила ему до плеча. Они стригли кустарник с внешней стороны периметра, с внутренней закончили ещё вчера.
От устроенной в изгороди калитки разбегались тропинки. Самая широкая вела на поля, налево уходила дорожка, ведущая к лесу, а с правой стороны метров через пять начинался овраг, по дну которого текла речка. Серый слышал от местных, что летом её можно перемахнуть в два прыжка, случались годы, когда вовсе пересыхала. А сейчас, в конце весны, когда с гор всё ещё сходил снег, это была настоящая река — неширокая, но бурная.
Эри не видела, что происходит за изгородью, не хватало роста. Она поднялась на цыпочки. Приближающийся Джек помахал рукой.
Серый слышал, как он выругался — для того, чтобы попасть на ту сторону изгороди, пришлось шагать к калитке. Перемахнуть колючую ограду, не оцарапавшись, не получалось даже у него.
— Ну, что? — накинулись на Джека Серый и Эри.
— Хрень, — коротко отозвался тот. — Комбезы пропали.
— В смысле — пропали? — удивился Серый.
— В прямом. Я у Марии спрашиваю — мол, знаешь, где они? Она говорит, знаю. Я говорю, покажь. Есть мыслишки кое-какие — насчёт того, почему деревья загнулись. Она аж с лица сбледнула — сообразила, видать. Их, говорит, Шаман прибрал, вместе с другим вашим барахлом. А я ж помню, как мы пытались у Шамана шмотьё назад отжать, перед тем, как уйти! Он тогда отбрехался, что, мол, всё огню предал — там ведь ещё и оружие было, и наше, и Олеськина винтовка. Я слышал, что врёт, а он ощерился — мол, ищите, если хотите. На раз не раскололся бы, а вытрясать с него правду и схроны разыскивать времени не было — сами помните, как спешили.
— Помним, — кивнул Серый. — И что?
— Ну, Мария сказала, что комбезы у него в схроне. Сейчас, говорит, проверю. Пошла домой, я с ней потопал. Она велела на крыльце ждать. Ушла в дом, а через минуту появляется, бледнее снега. Нету, говорит, ничего. И комбезы пропали, и всё остальное.
Серый присвистнул.
— Я говорю, пусти в дом, сам посмотрю, — продолжил Джек. — Она поупиралась, но пустила. Схрон — тьфу, одно название, просто шкаф в стене. Было бы у нас времени побольше, мы бы и сами всё нашли, конечно. И внутри шкафа ничего особенного — книжки всякие, банки-склянки. А в самом низу, Мария сказала, наше барахло лежало. Рюкзаки Шаман сразу отдал — этим своим, которые по округе за Мать Доброты агитируют, — шмотьё, походу, и правда пожёг. А комбезы и оружие, она сказала, точняк в шкафу были. Шаман сказал, что ему, мол, чужого не надо, но и выпускать из рук этакую пакость нельзя. Пусть у него будет, так надёжнее. А теперь — нету ничего. Пропало. И хлопает на меня глазищами — дескать, как так-то?