— Так то их и больше поднять можно, — рассказывал заразившийся его азартом Виктор. — Там вон, подальше, ажно цельная шхуна стоит. Хорошая, двухмачтовая! И крепкая ещё. Да рук не хватает. Такую дуру обслуживать, настоящий экипаж нужен. А нас тут народу — сам видишь, сколько осталось.
— Ничего. Будет тебе экипаж!
В новое занятие Джек ушёл с головой. Его бы воля, так и дневал бы на яхте, в определённый себе для жилья дом приходил только спать. Ранним утром, на рассвете, Шаман его и застал.
Спасла старая, вколоченная ещё Германом, привычка: в чужих местах не расслабляться ни на секунду и не доверять никому. Входную дверь и ставни Джек запирал на самолично сконструированные засовы, пробраться к нему в жилище, пока хозяин спит, не сумел бы никто. Уходя, всегда плотно закрывал дверь. А внизу, у самого пола, в неприметном месте прилаживал травинку. Если кто-то откроет дверь в его отсутствие, травинка порвётся. Джек жил здесь уже больше месяца и за это время успел привыкнуть к тому, что травинка цела. Понимание, что сегодня её на месте нет, пришло за мгновение до того, как рефлексы заставили отскочить, заозираться по сторонам. Через секунду на то место, где он только что стоял, с крыши упал здоровенный камень.
Десятком секунд позже прогремел выстрел. В дверь вонзилась пуля.
Нахождение неумелого стрелка Джек определил мгновенно: тот прятался в кустах акации напротив дома.
Несколько стремительных шагов, ещё один выстрел — теперь уже не прицельный, перепуганно-дурной, и Джек придавил коленом к земле взвизгнувшего Лазаря.
Посочувствовал:
— Что, касатик, стрелять так и не выучился? — одним движением выкрутил из цепкой ладони пистолет. А в следующую секунду его выронил.
Навалилась вдруг тяжесть. Закружилась голова, ослабли руки и ноги. Веки отяжелели, мучительно захотелось спать…
— Тварь, — проговорил Джек. Он попытался поднять пистолет, но не сумел. Языком-то ворочать получалось с трудом. — Убёг-таки…
Лазарь отполз в сторону, но Джек на него больше не смотрел. Он смотрел на того, кто приближался со стороны дома. Низкорослого, широкоплечего, непропорционально квадратного. Вместо привычного плаща одетого в серебристый комбинезон — на Лазаре тоже был такой.
— Что, пригодились наши одёжки? — усмешка далась тяжело. — Жопа не дымилась, чужое-то брать?
— Мать Ангелина пропала. — Шаман его кажется, не услышал. Остановился, не дойдя двух шагов.
— Да ну? — Сопротивляться давлению было всё сложнее. — Надо же. Не ходил ни кот, ни кошка — пропала пи@да с окошка! Твоя баба, ты и ищи. Я при чём?
— Это ты убил мать Ангелину.