— Бери, — приказал я.

Кот протянул руку. Его пальцы заметно дрожали. Взял купюру, судорожно сминая край. Следующая бумажка отправилась к Васяну.

Он торопливо вытер огромные ладони о штаны, словно боялся испачкать царские деньги. Взял купюру двумя пальцами, затаив дыхание.

Спица просто стоял с открытым ртом. Когда я сунул деньги ему в карман штанов, он вздрогнул всем телом. Упырь взял свою долю молча, но его глаза остекленели, уставившись в одну точку.

Я окинул их холодным взглядом.

— Привыкайте, — чеканя каждое слово, бросил я. — Деньги — это не икона. Это инструмент. Способ достижения цели. Не смейте сходить от них с ума. Потратьте с толком. — Я скосил глаза на мелкого, который гипнотизировал бумажки в руках старших.

— И Яське на пряники отсыпьте. А то он сейчас слюной нам все доски прожжет.

Я обвел стаю тяжелым взглядом.

— Выживание закончилось. Мы больше не рвань, не голытьба! У нас есть будущее! Мы не подохнем в подворотне от голода или ножа!

Васян непонимающе заморгал, торопливо и бережно пряча купюру глубоко за пазуху.

— Мы жрали дерьмо и подставляли шкуры под ножи не просто так, — продолжил я, чеканя каждое слово. — Капитал должен работать. А мы идти дальше. Оставляя за спиной то, чем были. Швейный цех Вари уже крутит колеса. Будет товар — его можно продать и получить долю. Чистую.

Я скосил глаза на Кота. Пацан стоял у кирпичной кладки дымохода. Он криво усмехнулся, потирая лоб.

— Следом открываем портерную для старика Митрича, — начал я загибать пальцы. — Заводим лавку на Апраксином дворе или стол. Уж Бяшка там развернется. Никаких темных дел на виду. Только чистая вывеска. Фасад, к которому ни один фараон не подкопается. Учитесь мыслить масштабно и с заделом на будущее.

Спица вытянул шею, жадно глотая слова.

— А главная цель, господа, — это бумаги. Настоящие, паспорта для каждого из нас. Вы станете чистыми. Полноправными купцами и мещанами.

Кот отлип от стены.

— Пришлый дело говорит, — хрипло произнес он, оглядывая ошарашенных пацанов. — И не раз доказывал, что прав. Не кидал и не обманывал.

Парни переглянулись. Груди расправились, плечи развернулись. В глазах вчерашних беспризорников зажегся новый, жутковатый огонь — осознание того, что у них есть шанс вырваться со дна и выйти в люди. Они только что мысленно надели на себя короны Петербурга.

И пора было сбивать эти короны совковой лопатой. Я шагнул к сумке, где хранился инструмент, и, подняв, поставил прямо перед новоявленными «королями». Звякнуло знатно.

— А теперь, господа, засунули свои рубли поглубже в штаны и слушаем задачу.