Дорошевич и Чехов мрачно переглянулись, для них история Мирона была лишь пикантным скандалом на страницах газет. О том, что за этим последовало, и о случившейся трагедии они даже не догадывались.

Антон Павлович машинально потянулся во внутренний карман сюртука и вытащил кошель.

Резким жестом я остановил его на полпути.

— Уберите деньги, Антон Павлович, — ровно произнес я. — Я не за жалостью и подаянием.

Дорошевич коротко хмыкнул, явно оценив мою гордость.

— Нам нужна правда на страницах газет. Защита от травли и возможность встать на ноги.

Переведя дыхание, я продолжил:

— Директор сбежал, но на его месте остался учитель, Владимир Феофилактович. Он принял удар на себя, залез в долги, но хоть как-то смог обеспечить приют. Ни кто с голода не умер. Мы сами взяли управление приютом. Девочки занимаются кухней, парни тянут хозработы и следят за порядком.

Сделав паузу, чтобы информация улеглась, я добавил веский козырь:

— Купец Прянишников уже отпускает нам хлеб. Он своими глазами видел, что приют не гнездо порока, как расписали ваши коллеги. Это дети, которые зубами выгрызают право на жизнь.

Сунув руку за пазуху пальто, я извлек сложенные вчетверо листы. С легким шелестом прожект реорганизации лег на стол, прямо рядом со стаканом остывшего чая.

Журналисты синхронно склонились над документами, и Влас Михайлович недоверчиво подцепил верхний лист.

Организация столярных мастерских, новая швейная артель, потом запуск гальванической линии. Все это могло обеспечить выход на полную самоокупаемость.

Они читали и вникали в каждую строчку, иногда переглядываясь.

Дорошевич медленно поднял голову и впился в меня взглядом.

— Ты сам это придумал, парень? — тихо спросил он.

— Жить захочешь — еще и не так раскорячишься, — криво усмехнулся я, уходя от прямого ответа. — Но писал не я. У нас директор весьма умен.

Я ткнул пальцем в бумагу, перехватывая инициативу.

— Смотрите сюда. Гальванические и слесарные мастерские. Мы не просто клепаем табуретки. Часть прибыли идет на окупаемость приюта, а часть на личные счета воспитанников. Девочки на кухне не просто котлы драят, а учатся кулинарии по-настоящему. На лето мы запланирован выезд на свою дачу, хотим устроить огороды, самостоятельно выращивать продукты для приюта.

Дорошевич снова впился глазами в текст, его губы беззвучно шевелились. Чехов, наоборот, откинулся на спинку стула, задумчиво барабаня пальцами по столу.

— Это же совершенно новый подход, — наконец прервал тишину Антон Павлович. В его басе зазвучало неподдельное уважение. — Не казенная богадельня, плодящая иждивенцев, а трудовая коммуна в духе передовых европейских идей.