В этот раз это обойдется им дорого. Главное, чтобы не расплатились жизнями.

Я круто развернулся к своему топчану, откинул одеяло, запуская под него руку. Пальцы сомкнулись на рукояти револьвера и тут же сунул в кобуру.

Следом двинулся в темный угол и раскидав тряпки глянул на наш арсенал. Выбор пал на Адамс, откинул с правой стороны дверцу и огляделся в поиске патронов и найдя их тут же разворошил коробку и начал его заряжать. Медленно, с расстановкой. Тупоносая пуля с мягким металлическим звуком уходит в камору, палец проворачивает барабан до сухого щелчка — раз. Еще одна — два. В этом была какая-то своя, мрачная медитация. Я не суетился. Адамс не прощает спешки при зарядке, но зато в бою мне не придется думать о курке — просто жми на спуск, пока барабан не опустеет. Шесть свинцовых аргументов легли на свои места. Я захлопнул дверцу и почувствовал, как вес револьвера в руке стал окончательным и правильным, и засунул его сзади за пояс.

— Сеня, я с тобой! — раздался в напряженной тишине звонкий, картавый писк.

Из-за печки выскользнула тень. Яська. Он воинственно выпятил впалую грудь. Искалеченная левая рука с обрубками пальцев упиралась в бок, а здоровая пятерня сжимала массивную кочергу.

— Чего ты один? Вдвоем мы живо ласкатаем! — Глаза на морщинистом, недетском личике горели фанатичным азартом. — Я им мигом настучу!

Я смерил взглядом эту карикатуру на гладиатора.

— Инструмент на пол, воин, — припечатал я. Шагнул вплотную и жестко сдавил его костлявое плечо. — Ты остаешься.

Пацан обиженно засопел, дернулся, но я усилил хватку, заставляя смотреть мне прямо в глаза.

— Слушай приказ. Если я не вернусь, приют по ветру пойдет. Пока меня нет — ты за главного. Головой отвечаешь, чтобы огонь не погас тут.

Эффект превзошел ожидания. Обида мгновенно испарилась, клоп вытянулся в струнку. Статус главного ударил по неокрепшим мозгам.

— Сделаю, Сеня! — отчеканил он, гордо задрав подбородок. — Буду стелечь! Уж ластоплю на полную!

Я коротко потрепал его по вихрам и обернулся к Спице. Он продолжал размазывать по лицу кровавую юшку.

— Вставай. — Я сгреб его за шиворот, рывком ставя на ноги. — Веди.

Мы летели по темным переулкам почти бегом. Морозный ветер со стороны Обводного канала выжигал легкие, но я не сбавлял темп.

Спица семенил впереди, то и дело спотыкаясь на обледенелых булыжниках. Он задыхался, судорожно глотая воздух порванным ртом, и постоянно озирался.

— Рассказывай, — бросил я ему в окровавленный затылок. — Как так вышло?

Пацан замялся, сбавив шаг. На ходу вытер рукавом сопли вперемешку с кровью, пряча глаза.