— Двадцать, говоришь… и харчи? — он крякнул, почесав всклокоченную бороду. — Ну, коли так… Дело-то богоугодное. Рябетенка опять же спасать надо.

Я сунул дрожащую руку в карман брюк и выудил оттуда гривенник и метнул его мужику. Тот ловко поймал монету на лету.

— Вот тебе десять копеек за хлопоты. Жену оставляешь прямо сейчас, ночью то кормить тоже надо. Договорились?

— По рукам, барин! — мужик довольно спрятал гривенник за пазуху, бросил последний хозяйский взгляд на жену, которая уже умиротворенно качала притихшую Машу-Мари, и, нахлобучив шапку, шагнул к выходу. — Ты это… корми дитё, Нюрка. Я завтра вещички какие-никакие занесу!

Дверь за ним захлопнулась. Но сил радоваться уже не осталось. Я тяжело сполз по горячей кирпичной стене, оседая на кухонный пол.

— Куда мы бабу с мальком на ночь глядя денем? В общую девичью спальню нельзя, там гвалт, мелкую застудят или разбудят, — прохрипел я, поднимаясь на ноги. Колени предательски дрожали, но я заставил себя выпрямиться.

— А если в лазарет? Там печь своя и чисто, — задумчиво пробормотал Владимир Феофилактович.

— Нормально, — выдохнул я.

Нюрка, укутав засыпающую Машу, послушно поднялась и пошла за девчонками. Я, придерживаясь за стенку, двинул следом.

В лазарете по-барски раскинулся Сивый, о котором мы и забыли.

Увидев меня, в сопровождении толпы баб с младенцем, аж поперхнулся.

— А ну, подъем, — выдал я, останавливаясь в дверях. — Освобождай апартаменты.

— Э-э! — возмутился Сивый, хватаясь за клюку.

— На чердак пойдешь. К пацанам под бочок, хватит прохлаждаться.

Сивый, с кряхтением поднялся и сгреб свои манатки, глухо стуча клюкой похромал в коридор. Нюрка осторожно присела на освободившуюся кровать.

В этот момент ввалился Васян.

— Сень! — крикнул он, увидев меня. — Всё сделал! Дров накидал, раскочегарил так, что гудит! Минут десять погодь, чуть прогреется парная, и можно будет париться!

— Добро, — кивнул я. — А ну пошли пусть отдыхают, — начал я всех выгонять в коридор.

— Сень, может, подсобить? Тебя ж мотает, — Васян шагнул ко мне, явно намереваясь подставить плечо.

— Сам дойду. Не покойник еще, — я мотнул головой, отстраняя его руку.

Заглянул на кухню, где Даша мне протянула здоровенную глиняную кружку с обжигающим клюквенно-медовым варевом.

И дуя начал пить мелкими глотками, тепло начало растекаться по телу, и даже казалось стало легче. Опростав кружку, я накинул пальто на плечи и двинул в баню, а Васян следом.

Едва я открыл набухшую от сырости дверь, в лицо ударило тяжелым, влажным духом. Разделся и сразу в парную.

Плеснул из ковша на раскаленные камни. Вода взорвалась глухим «пшшш!», и невидимая волна ударила под потолок.