— Я так понимаю, — произнёс он, — штурма нам всё равно не избежать.
Я кивнул.
— И пока у нас есть передышка, мы будем эвакуировать людей, как ты и хотел, — предложил я. — Не вижу смысла хоронить людей вместе с Белоярском.
— Штурма может и не быть, — вмешался Велес и выпрямился в кресле. — Нужно держать мятежников под постоянным наблюдением.
Он обвёл взглядом всех присутствующих и остановился на Громове.
— Что скажешь?
Громов дёрнул здоровым плечом.
— Может сработать, — произнёс он, глядя прямо на меня. — Пока Тим ещё ни разу не подводил.
— Мы уничтожим свой дом, — возразил Фома, его голос прозвучал совсем глухо.
— Наш дом уже уничтожен, — мягко, но неумолимо возразил Громов.
Слова Громова прозвучали приговором. Светозар покачал головой. Фома крепко сжал зубы и выдохнул — его идея о героической обороне сыпалась в прах перед жёсткой необходимостью.
Велес сидел, уставившись на карту. В итоге решение было за ним. Он поднял глаза, и его взгляд был полон тяжести и невероятной усталости.
Он поднялся с кресла, и все, включая меня, невольно выпрямились.
— Что ж, раз такова воля Громовых, — спокойно произнёс он, глядя на племянника. Его голос обрёл привычную командирскую твёрдость. — Вынесено решение. Слушайте приказ…
Следующие несколько дней Белоярск жил в странном состоянии, когда город одновременно готовился к обороне и к уничтожению, с полным осознанием последствий тяжёлого решения.
С наступлением темноты Белоярск затихал. Не было слышно ни голосов у костров, ни плача детей. Вместо этого маленькие группы людей, ведомые проводниками из местных следопытов и охотников, покидали стены. Старики, женщины с закутанными в одеяла детьми, раненые на импровизированных носилках и телегах — всех вели к расщелинам в скалах и тайным тропам.
Они растворялись в ночи и уходили на запад, к Ярмуту. Каждую ночь город становился чуть тише, чуть пустее.
Тем временем днём на стенах кипела работа. Слышался стук топоров, скрежет пил, громкие и бодрые команды. По стене бродили часовые, а ночью десятки костров и факелов плясали на валах, создавая картину неутомимого, готовящегося к долгой осаде гарнизона.
Напряжение росло с каждым днём. В недрах Белоярска с каждым днём чувствовался рост чудовищной энергии. В городе же постоянно вспыхивали древние руны. Дома, подвалы и весь город готовился к финалу.
Прежде чем город столкнулся с мятежными войсками, мне и Громову предстояло провести важнейший для обороны ритуал. Именно поэтому я спускался по подземельям в скалах и подмечал то, что здесь, прямо в горах, были свои тропы и свои ходы. Воздух здесь был влажным, с медным привкусом. Ступать по скользким, отполированным веками ступеням приходилось с осторожностью.