Его слова повисли в воздухе. В них чувствовался не столько пафос, сколько страх, прикрываемый им. Чернобородый Афанасий усмехнулся, коротко и почти беззвучно.

— Фома, какая помощь? — он не глядя стёр несколько линий на раскинутой на столе карте. — У Ярмута свои проблемы. Мятежники давят по всему фронту. Вся наша помощь уже пришла, — Афанасий посмотрел на меня и уважительно кивнул. В его словах было зерно истины. — Эти склоки мятежников — лишь временный хаос. Ты правда веришь, что они передерутся насмерть?

Фома вздохнул и покачал головой.

— Передерутся, — уверенно отвесил Фома. — Князья никогда не славились единством.

— Уж скорее найдут нового предводителя — ещё голоднее и яростнее. И штурмовать будут ради мести. А у нас… — возразил Афанасий и обвёл рукой комнату, будто показывая на нас всех, — воинов едва хватит отбить даже самый бестолковый штурм.

— Ты что же, — зарычал Фома, — предлагаешь сдать город?

— Эвакуироваться, — холодно поправил его Афанасий. Он потёр подбородок под чёрной бородой. — Пока у нас есть передышка и шанс, нужно вывести мирных жителей и раненых. Спасти то, что ещё можно спасти. Это и будет настоящей победой. Город — это всего лишь камни, их можно отстроить заново. Людей — нет.

Я спокойно слушал разразившийся как шторм спор. Моя первоначальная цель — выполнить задание, стать сильнее и выжить — так или иначе уже испарилась. Я вместе с отрядом стал частью этой обречённой крепости. И оба плана, столь яростно отстаиваемые, казались мне утопией.

— Светозар, — Велес обратился к самому старшему воеводе, — что скажешь?

Седой ветеран тяжело вздохнул.

— Держаться в крепости с разрушенными стенами это не подвиг, — с горечью в голосе произнёс он. — Это самоубийство. За ним обязательно последует резня. Мятежники не пощадят никого.

Светозар сделал небольшую паузу.

— Но и отступать мы не можем, — заключил он. — Враг не должен беспрепятственно ступить по нашим спинам, по костям наших предков, в самое сердце империи.

— Я хочу, чтобы дети наших предков остались живы, — возразил Афанасий, его голос впервые дрогнул от эмоций.

Спор разгорался. Голоса становились всё громче, в воздухе пахло настоящей ссорой. Сыпались аргументы и обвинения — в трусости и безрассудстве. Много разных слов звучало. Велес сидел, прикрыв глаза, его лицо сейчас было удивительно спокойно, даже несмотря на творящийся вокруг хаос.

Когда спор особенно накалился, я решил вмешаться.

— Город обречён, — спокойно и без всяких эмоций констатировал я, заставив все голоса в комнате замолчать. — Это не пораженчество. Это факт, как восход солнца. Стены Белоярска падут. Уже пали. Вопрос лишь в том, в какую цену мы заставим мятежников заплатить за эти камни.