Он сделал несколько шагов вперёд. Его взгляд скользнул по месту боя, где гибли и мятежники, и люди Туманова. Волхв даже не шелохнулся. В каждом его движении заключалась уверенность в собственной силе. Он поднял руки, и мир вокруг него колыхнулся.
Воздух загудел, заколебался. От его пальцев и ладоней потянулись тонкие алые прожилки энергии, похожие на молнии. Они сгущались, формируя мерцающий ореол. Вновь раздался нарастающий гул. Мелкие камешки у ног Волхва задрожали и поднялись в воздух. Маг собирал силу и готовил заклинание.
И в этот момент он стал идеальной мишенью. Неподвижный, сосредоточенный. Его внимание было полностью поглощено магией, которую он творил.
Я подвинул арбалет поближе к себе и повернулся к Соловьёву. Он уже приготовился к выстрелу. Соловьёв натянул тетиву. Рунная стрела на мгновение жадно засветилась в ночи
— Не промахнусь, не промахнусь, — повторял Соловьев свою мантру.
Его глаза смотрели не на тетиву, не на стрелу и уж тем более не на хаос, происходящий на дальней стороне лагеря. Он внимательно смотрел на Волхва, вокруг которого уже сгустилась магическая энергия.
Пальцы Соловьёва немного подрагивали, так что тетива позвякивала о защитную пластину на его руке. Ни я, ни Громов, ни Ярослава не поторапливали его, хотя времени было мало.
Казалось, что ещё мгновение, и заклинание будет выпущено, а Туманов и его люди умрут зря. И не факт, что появится новый шанс.
Но глаза Соловьёва были спокойными. Он сделал короткий вдох.
Напряжение в позе Соловьёва сменилось сосредоточенной готовностью.
Он плавно, с идеальной, натренированной годами техникой, довёл натяжение тетивы до предела. Щека практически легла на древко стрелы. Мир для Соловьёва сузился до одной-единственной цели — охваченного алым свечением волхва.
Магия с новой силой вспыхнула в ночи.
И Соловьёв выстрелил.
Рунная стрела сорвалась с тетивы почти беззвучно. Она оставила за собой шлейф багрового света, который на одно мгновение ярко вспыхнул в темноте. Но важна была не траектория, а результат.
Алый наконечник устремился вперёд и… врезался в невидимый барьер, что окружал Волхва. Вот только в одно растянувшееся мгновение от точки удара во все стороны разбежались чёрные, извивающиеся трещины.
И магический барьер, который Волхв, похоже, держал вокруг себя всё время, затрещал. Звук был ужасающе громким даже в суматохе тревожного лагеря мятежников, как будто треснула огромная льдина. И следом за звуком барьер разлетелся на сотни сверкающих осколков, каждый из которых был крупицей уничтоженной магии.
— Твою мать, — тихо выругался Соловьёв и опустил лук, — промазал.