— Вперёд! — закричал я, подгоняя своих.
И следом за моим криком клин всадников с ярко горящими аурами врезался в толпу мятежников.
Воздух наполнился первыми воплями боли.
Мой гнедой зачарованный конь всей своей массой обрушился на первых же мятежников. Раздался отвратительный хруст, тело одного из бойцов отбросило в сторону. Я тут же рубанул клинком и нашёл свою цель — шею мечника, не успевшего даже поднять клинок. Я рубил ещё, ещё, и грива моего коня окрасилась алым.
Первое мгновение для мятежников было шоком. Они даже не успели понять, что происходит, слишком были заняты штурмом ворот. Мой клинок, напитанный аурой, разбил щит в труху, добравшись до мягкой плоти, второй удар разрубил шлем. Беззвучный вскрик и мятежник рухнул под копыта моего коня.
Рядом с грохотом пронёсся Артём. Его синяя аура вспыхнула вокруг него и его жеребца ледяной бурей. Его конь, охваченный аурным полем, снёс группу копейщиков как кегли. Сам Артём работал тяжёлой булавой. От её ударов не было крови, оставались лишь переломы и вмятины в доспехах, а вокруг Артёма слышался глухой костный хруст.
Да, нас заметили. Тут же свистнули стрелы. Одна вонзилась Ивану в щит, другая чиркнула по плечу Ярославы, оставив отметину на доспехах. Но конную лавину остановить было уже невозможно.
Ярослава, полыхая красной аурой, парировала удар копья. Её клинок пронзил глотку нападавшего, оставив в воздухе багровый след. Иван сбивал врагов с ног, создавая хаос в их рядах.
Соловьёв чуть отстал и осыпал противников градом аурных стрел. Каждый выстрел был точным и смертельным. Промахнуться по лицам, а зачастую и по спинам мятежников он просто не мог — целей было слишком много.
— Руби! Дави! — заорал Громов, и, несмотря на защитную зелёную ауру, вперёд вырвалась ударная волна.
Мятежников посбивало с ног, а затем их забили копыта наших лошадей. Но хаос не мог длиться вечно. Шок прошёл, крики ужаса сменились рёвом ярости. Мятежники развернулись и начали сходиться вокруг, стараясь сжать нас в кольцо.
Какой-то боец с копьём наперевес бросился под ноги моему коню. Я едва успел отвести удар — древко, скользнув по броне нагрудника, со звоном отскочило. Конь взбрыкнул, заржал от ярости. Свист стрел вокруг стал чаще. Одна вонзилась мне прямо в седло, а другая просвистела над шлемом.
— Вперёд! — крикнул я, прорубая путь к стене, к тому месту, где у ворот кипела особенно жестокая схватка. — Не останавливаться!
Из гущи мятежников вырвался рослый боец в рогатом шлеме, сжимающий огромную секиру. Я почти проскочил мимо, но он не стал целиться в меня. Он мощным рубящим движением обрушил лезвие на передние ноги моего гнедого коня. Раздался кошмарный, влажный хруст.