Последние бойцы ещё выбирались из лаза, когда камень задрожал. Птицы, сидевшие на соседних уступах, с криком взметнулись в небо.
Зелёное зарево медленно засветилось сразу в нескольких местах в городе. Оно вспыхивало у башен, у стен, в домах, на площадях и в переулках. Раздался первый взрыв. Гул и грохот эхом разлетелись по скалам. Покосившаяся башня осела, кирпичи разлетелись во все стороны, а затем она медленно начала заваливаться набок, прямо на находившийся под ней отряд мятежников.
Вслед за первым взрывом прогремел второй, третий, четвёртый. Началась цепная реакция, и зелёная вспышка рунной магии накрыла город ослепительной волной.
Там, где на улицах вспыхивали зеленые огни, камень не просто чернел, а терял цвет и рассыпался. Дома складывались пополам, улицы с грохотом разлетались в каменную крошку. С высоты это выглядело нереалистично, как картина сумасшедшего художника. Но, самое главное, отсюда, на площадке за Белоярском, отлично просматривалась площадь, где остался Фома и два десятка бойцов. Там должна была состояться последняя яростная стычка.
Вот только её не было.
Земля на площади прогнулась. Камни и скальная порода поползли к центру, образуя гигантскую, расширяющуюся воронку.
Мятежники сбили последнюю баррикаду и с яростными криками бросились вперёд, чтобы добить горстку оставшихся защитников. И не добежали до Фомы и его людей какие-то десятки шагов. Они споткнулись и рухнули.
Вот только рухнули не на камни, а в эту самую воронку. Они кричали от неожиданности, пытались встать, карабкались по камням, стирая пальцы в кровь, но земля вокруг продолжала двигаться, втягивая их в самую сердцевину. Там, где мгновение назад стоял Фома и его бойцы, теперь зияла чёрная пропасть.
Десятки и сотни людей, как муравьи, сползали в расширяющуюся воронку, цеплялись друг за друга, за обломки баррикад, за торчащие из земли камни. Но опоры не было. Одних медленно скатывало вниз, другие просто-напросто летели в кромешную тьму, из которой уже начал сочиться зловещий зелёный свет.
Вслед за мятежниками на площади, и сотни их соратников, только что праздновавших победу, махавших знамёнами на стенах домов и в переулках, оказались в этой движущейся ловушке. Трещины пошли не только по домам, но и по самой скальной породе. И тогда из глубин ударил столб пламени. Родовая энергия хлынула наружу, сметая всё в порошок.
Вспышка была настолько яркой, что пришлось на несколько мгновений прикрыть глаза. Чёрная аура внутри замерла. Я открыл глаза, проморгался и стоял, не двигаясь, и наблюдал за этой картиной. Громов тяжело вздохнул, он смотрел на зелёное пламя, поглощающее город. Ярослава отвела взгляд и часто моргала.