— Поймайте ублюдков! Я их лично порешаю!

Пасть стражника была распахнута, из неё летели брызги слюны, а в глазах ярко светилось безумие от осознания — они провалили свою главную работу. Волхв был мёртв, а убийцы смотрели на них прямо с кургана.

Стопор сменился действием, притом задвигался, казалось, весь лагерь. Хаос, царивший на другом конце, вдруг стал ничтожным фоном. Настоящий ураган гнева был направлен в наше направление. Сонные, полуодетые фигуры, ещё минуту назад бежавшие к месту вылазки Туманова, развернулись. Мелькнули лица, искажённые ненавистью, а в пламени костров и факелов засверкали поднятые мечи, топоры и копья.

Внизу, в лагере, до которого было едва больше ста шагов, находилась уже не армия, а толпа — остервенелая, слепая и готовая растерзать обидчиков. Я бросил арбалет, он был мне больше не нужен, свой долг он выполнил.

Сбоку, там где находился Громов, прозвучал тонкий звук костяного свистка. Это наш проводник подал сигнал Туманову, что работа выполнена. Я не особенно верил в местные обереги, думаю, сорванное заклинание, вспыхнувшее в воздухе, было достаточным сигналом для отхода.

— Отступать, — мой голос прозвучал негромко, но с ощутимой сталью. — Прикрываем друг друга. Ходу, ходу, ходу!

Мы не побежали сломя голову назад, а начали методичный, яростный отход.

— Соловьёв! — прокричал я, приводя расстроенного лучника в себя. — Работай!

Мой окрик заставил его прийти в себя. Шок от выстрела сменился решительностью. Может, это было от страха за свою шкуру, но это было не особенно важно. Его пальцы, ещё мгновение назад слегка подрагивающие, теперь задвигались с автоматической, вымуштрованной скоростью.

Соловьёв занялся своим ремеслом. Свист, и обычная стрела вонзилась в грудь мятежнику, который рванулся к склону первым. Ещё свист — вторая стрела прилетела в горло другому. Соловьёв не убивал толпу, а выигрывал для нас мгновения, срезая самых яростных и быстрых мятежников. Но их там, внизу, было слишком много, и они покатились на нас чёрной, ревущей волной.

Стрелы Соловьёва были каплями в море. Мы принялись отходить назад так быстро, как могли, притом продолжая отстреливаться и отбиваться. Я не стал просто бить по толпе, вместо этого, как и Соловьёв, выбирал самых опасных.

Сначала мой Тёмно-серый клинок прилетел в здоровяка с двуручным топором. Он бежал, даже не скрываясь, уверенный в своей силе. Зря, техники ратников это не шутки.

Я выбросил руку с клинком вперёд, и здоровяк сделал всего один последний шаг, и его голова покатилась по земле. Он бездыханно рухнул на землю.