Погоня не ослабевала. Исчез нестройный рёв толпы, его сменил зловещий гул охоты. Издалека, из лагеря, донёсся продолжительный гул рога, а сзади, ему в ответ, донёсся топот.

Вот только не ног, а копыт.

— Всадники! — прокричал Громов, обернувшись на бегу.

Я и сам знал и видел огромные и быстрые тени, которые отделились от основного массива преследователей и понеслись не прямо на нас, а вбок, наперерез, стараясь отсечь нас от спасательного склона, где был спрятан ход. О тайном ходе они, конечно, не знали, просто старались взять нас в клещи.

— Не останавливаться! — проревел я. — Всё лишнее бросить!

Соловьёв без раздумий сорвал колчан и швырнул его в сторону. Лук он даже не думал бросать и сжимал его из последних сил. Казалось, что он скорее отрубит себе руку, чем расстанется с ним. Ярослава отстегнула набедренную сумку с зельями.

Отрыв давался тяжело.

Свист стрелы прозвучал прямо над моим ухом. Я инстинктивно пригнулся. Вот только стреляли не в меня. Громов бежал чуть впереди и сбоку. Стальной наконечник впился ему прямо в наплечник, и Громов выругался от боли и гнева. Он споткнулся, но, кое-как удержался на ногах и не остановился.

Зелёная аура вспыхнула, пытаясь защитить носителя, но было уже поздно. Кровь тёмной полосой растекалась по его лопатке и плечу. Я на ходу подхватил его, помогая восстановить равновесие, и толкнул вперёд.

Соловьёв замедлился, развернулся и практически не глядя запустил назад три аурных стрелы одну за другой. Вот только вместо привычных чавкающих звуков сзади раздался грохот взрывов.

— Беги, дурень! — прохрипел Громов, подталкивая Соловьёва вперёд.

Наш бег со стороны точно казался сумасшедшим. Мы подгоняли друг друга, уворачивались, отстреливались и неслись вперед.

Всадники сокращали дистанцию с фланга.

— Совсем немного, — прорычал Громов.

Сейчас, когда нам не нужно было ни ползти, ни красться, мы преодолели дистанцию назад быстро, на адреналине. Вот только заветная дверь, низкая, почти невидимая в скале, была так близко и так далеко.

Последний десяток шагов оказался самым сложным. На нас обрушился град стрел — это всадники на ходу запускали в нас снаряды. Я закружился змеёй, отбивая стрелы на инстинктах — для меня вражеские снаряды в ночи сияли так же ярко, как магические стрелы Соловьёва. Одна стрела всё-таки чиркнула по моему плечу, оставив на доспехе полосу, другая с лязгом вонзилась в железную дверь.

— Открывай! — закричал я Громову.

Он стиснул зубы от боли и упёрся здоровым плечом в дверь. Ярослава присоединилась к нему. Дверь с оглушительным скрежетом поддалась.