Каждый неверный шаг отзывался гулким эхом в каменных недрах. Стены вокруг были грубой скальной породой, и руки людей, скорее всего предков Громовых, лишь слегка подровняли ходы.

Сам Матвей шёл впереди, и его зелёная аура подсвечивала путь. Она пульсировала в такт его шагам, и с каждым пройденным природным коридором её свечение становилось ярче и насыщеннее. Я знал эту силу — это было как возвращение к родному очагу или алтарю. Я следовал за ним, и мои чувства, обострённые чёрной аурой, улавливали незримые потоки энергии, что шли прямо сквозь камень.

— Здесь, — наконец сказал Громов глухо, нарушая молчание пещеры.

Мы вышли в большой грот. Его своды терялись где-то в темноте, но в центре, на естественном возвышении, стоял камень. Не просто валун — это было больше похоже на кристаллизовавшийся родник, большую жилу, пронизанную зеленоватой энергией. От алтаря Громовых исходило мягкое тёплое свечение, и в тишине пещеры был слышен едва уловимый гул.

Даже сквозь кожаные сапоги я чувствовал вибрацию.

— Малахитовый камень, — объяснил мне Громов. — Сердце Белоярска.

Громов подошёл к камню и положил на него ладонь. Его аура вспыхнула ярко-изумрудным цветом, сливаясь с внутренним свечением минерала. Он прикрыл глаза.

— Предки заложили в него свою волю, — проговорил он.

— Если это ваш алтарь, — ответил я, — то оставлять Белоярск нельзя.

Я хорошо знал, что такое алтарь или иное место силы для рода. И что оно означало. И обрекать Громовых на существование без него — это как лишать ратника руки, а то и двух.

— Нет, — покачал головой Громов. — Как я и сказал, это лишь сердце Белоярска.

На его лице растянулась слабая улыбка.

Похоже, что я немного ошибся.

— С алтарём всё… — протянул Громов, — намного сложнее. Именно поэтому в Белоярске сейчас правит Велес, а не мой отец.

Я только пожал плечами. Вмешиваться в дела рода Громовых я не собирался.

— Мы закончим ритуал, — проговорил Громов и отступил на шаг назад от камня, — и город станет ловушкой, как ты и хотел.

— Я так понимаю, что для завершения ритуала нужна сила Громовых. Тогда зачем здесь я?

— Для подстраховки, — ответил Матвей.

Я лишь кивнул.

Громов опустил на землю мешок, который всю дорогу нёс с собой. Достал оттуда резной деревянный молот, чаши из тёмного камня, свёртки с перетертыми травами, от которых тут же пахнуло горькой полынью и хвоей.

Ритуал начался. Точнее, двинулся к своему завершению.

Громов не был магом, и его движения были больше похожи на друидические, чем на магические. Он обошёл камень, вычерчивая на земле заострённым обломком рога сложный узор — спирали и зигзаги, напоминающие корни дерева.