— Найдут, — ответил я. — Но не сразу. Проверят берег, пойдут по следам. Подвеска в воде — сильная помеха, рассеет их внимание. Надолго или нет, не знаю.

Агата кивнула.

— А куда мы? — в её голосе прозвучала тяжёлая усталость.

— Чем дальше, тем лучше, — честно ответил я.

Мы плыли, казалось, вечность. Время текло по-другому. Для меня оно измерялось онемением пальцев, болью в мышцах и количеством поворотов. Я грёб, пока в руках не осталось чувств и спина не превратилась в древесину.

На очередном повороте я увидел слабый, одинокий огонёк на левом берегу — тусклый, масляный свет в маленьком окошке. Мы доплыли к рыбацкой деревушке. Бедной и заброшенной, в стороне от больших дорог. Я посмотрел на Агату. Она дрожала. Кажется, я слышал, как стучали её зубы. Да и у меня силы были на исходе.

Я направил лодку к берегу. Нос маленького судёнышка с глухим стуком ткнулся в мягкий ил у берега. Я бросил весла и посмотрел на Агату. Она с трудом поднялась, опираясь на борт. Её лицо было измождённым. Она выглядела как разбитая кукла в грязном дворцовом платье. Я вылез из лодки и буквально вытащил Агату на берег, обхватив её за талию. Мы оба пошатывались, стояли на твёрдой земле.

— Подожди, — я метнулся назад к лодке, расплёскивая воду, и пробил дно, лишь затем вернулся назад. Наше спасительное судёнышко погружалось в тёмную воду.

Перед нами лежала деревня, а точнее несколько тёмных, покосившихся изб. Пахло дымом, рыбой и сеном. Агата обхватила себя, пытаясь согреться.

— Пойдём, — сказал я, и мы двинулись по кочкам и колеям к деревне.

Ноги вязли в раскисшей грязи, холод проникал под кожу, но моё тело, в отличие от Агаты, боролось и зажигало резервы ауры. Когда мы добрались к избушке, огонёк в окошке оказался несколькими тусклыми огарками, вставленными в жестяную банку. Сама изба была крошечной, покосившейся, с соломенной кровлей.

Дверь открылась до того, как мы постучали. В проёме показался старик — невысокий, сухой как щепка, с лицом, изрезанным морщинами. На нём красовалась заплатанная рубаха, широкие штаны и простые лапти. В руке он держал рыболовный нож. Он скользнул по нам пронзительными маленькими глазами.

— Нам бы, — произнёс я. — укрыться.

Старик не стал спрашивать, кто мы. Кажется, уже видал таких.

— В сарай, — кивнул он головой в сторону низкой, тёмной пристройки.

Я спорить не стал. Особо не было сил, да и укрытия лучше в окрестностях придумать было сложно. По нашим следам шли ратники, и скрываться усталыми, мокрыми и грязными в лесу означало быть пойманными не сегодня, так завтра. Мы нырнули в сарай. Здесь пахло старостью, овчиной и прелым сеном. Старик прикрыл за нами дверь. Я же опустил хлипкую щеколду.