Начальник дозора несколько раз просил меня спуститься.
— Отсюда вы всё равно не увидите больше.
Я спустилась к очагу, выпила воды, съела кусок яблока, которое дала мне Злата, и снова вышла наружу.
Вереск стоял в крылене и беспокойно переступал. Он чувствовал, что остальные вельдраны ушли, и время от времени поднимал голову к небу.
Я подошла к нему, положила ладонь на его тёплую шею.
— Они скоро вернутся.
Вереск тихо фыркнул.
— Да, я тоже в это верю.
Начальник дозора рассказал мне, что виверин видели на верхнем уступе два дня назад. Их было не меньше трёх.
— Три? — переспросила я, вздрогнув.
— Возможно, четыре. Эти твари редко держатся поодиночке.
— Какие они из себя, эти виверены? — спросила я.
Начальник дозора задумчиво почесал бороду.
— Виверина, царевна, не вельдран. Ты на вельдрана прикрикнешь, он подожмётся, потому что он при человеке рос и человека понимает. А эта тварь человека не понимает и понимать не хочет. У неё шея длинная, голова тяжёлая, в полёте идёт криво, будто её ветром мотает, а она не мотается, она так бьёт. И не одна приходит. Одна тебя сверху гонит, а вторая снизу подымается вдоль стены, где воздух тёплый идёт, и ты её не видишь, покуда она тебе под брюхо не села.
— Они нападают на людей?
— На всё, что считают добычей или угрозой. Если не приближаться к их гнёздам, можно пройти мимо. Но каралия растёт как раз рядом с местами, где они кормятся.
Я снова поднялась на галерею.
Солнце уже склонялось к западу, когда над дальним хребтом раздался крик.
Он был далёкий и чужой, не похожий ни на что, что я слышала от наших зверей. Вельдран кричит высоко и чисто, как дудка. Этот звук был ниже и как будто с трещиной, долгий, с надсадой на конце, и он прокатился по скале и вернулся вторым, уже слабее, и в этом втором мне послышался ответ.
Я прижалась лицом к прорези так, что камень вдавился в скулу. Над гребнем, далеко, мелькнуло.
Крылья, разворот, снова крылья. Чёрточки, не больше мушек на стекле, и они сходились и расходились, и невозможно было понять, кто кого ведёт и чьё крыло мелькнуло последним. Один раз мне показалось рыжее. Один раз показалось, что их четыре. Потом гребень закрыл всё.
Я стояла и ждала второго крика. Его не было. И это оказалось хуже, чем крик, потому что крик хотя бы означал, что там кто-то жив.
Дозорный у соседней прорези, молодой, с облупленным от солнца носом, поднял руку.
— Идут.
Я ничего не увидела.
Он смотрел не туда, куда я, а правее, где долина раскрывалась к югу.
— Двое, — сказал он.
— Что?
— Двое идут, царевна.
Я искала глазами Коршуна.
Вскоре над уступом показался знакомый тёмный вельдран. Он шёл неровно, с трудом удерживая высоту. На его спине сидел Вальмир.