Зинаида Марковна в нарядном костюме устроилась в первом ряду и часто моргает, поправляя очки.

Регистратор начинает произносить привычные, заученные слова о семейном союзе, но я слышу только стук собственного пульса в висках. Мирон чуть склоняется ко мне.

— Больше никаких ошибок, — произносит он тихо, только для меня, и в его суровом профиле сейчас столько тепла, что у меня перехватывает дыхание. — Никаких сомнений. Только ты.

В горле встает тугой ком. Я киваю, чувствуя, как сжимается сердце. Стёпа с торжественным видом подходит к нам, мы обмениваемся кольцами, и стены зала отражают эхо аплодисментов.

***

К вечеру в маленьком зале ресторана приглушают свет. Начинается неофициальная часть. Музыканты играют легкий джаз, звенят хрустальные бокалы, пространство наполняется приглушенным смехом.

Мы с Мироном танцуем. Я утыкаюсь щекой в его плечо, ощущая тепло кашемирового пиджака, и закрываю глаза, чувствуя абсолютную, спокойную безопасность.

Вдруг кто-то настойчиво дергает меня за подол шелкового платья. Я открываю глаза. Стёпа стоит рядом, его лицо серьезно, а палец решительно указывает в сторону дальних столиков, скрытых в полумраке. Музыканты как раз заканчивают композицию, и в повисшей на пару секунд тишине детский голос звучит неожиданно звонко:

— Мам, а тетя Влада там почему-то плачет.

Разговоры за соседними столиками стихают. Мирон останавливается, его рука на моей талии чуть напрягается.

Я смотрю туда, куда указывает сын. Влада сидит за дальним угловым столиком, сгорбившись и закрыв лицо ладонями. Ее худые плечи судорожно вздрагивают.

Я мягко высвобождаюсь из объятий мужа. Мирон не держит, только провожает внимательным взглядом.

Я делаю шаг, потом второй. Иду прямо через центр зала, мимо затихших гостей, мимо мамы, которая подалась вперед, нервно комкая салфетку.

Я подхожу к столику сестры.

— Влада, — зову негромко.

Она вздрагивает и поднимает голову. Лицо серое, под глазами залегли резкие тени, макияж смазался. В ее взгляде столько застарелой вины и страха всё испортить, что у меня внутри окончательно осыпается стена давней обиды.

Я протягиваю ей руку.

— Иди сюда.

Секунду она смотрит на мою раскрытую ладонь с полным неверием.

— Пойдем к нам, — говорю я тверже. — Хватит прятаться в тени. Твое место с нами.

Влада неуверенно поднимается. Она хватается за мою руку ледяными, дрожащими пальцами, словно утопающий за спасательный круг.

Я делаю шаг навстречу и притягиваю ее к себе. Сестра утыкается мне в плечо, ее колотит от беззвучных рыданий, и я просто обнимаю ее, гладя по напряженной спине.