Демьян помолчал. Потом встал.
— Я ошибся, — сказал он. Голос был ровным, но я видела, чего ему это стоило. — В разделе 4 нет ошибки. Полина была права. Я приношу свои извинения.
Председатель кивнул.
— Хорошо. Тогда вопрос закрыт. Полина, вы можете идти.
Я вышла. В коридоре прислонилась к стене. Сердце колотилось.
Он вышел следом.
— Полина.
Я обернулась.
— Ты добилась своего, — сказал он. — Ты заставила меня признать ошибку при всех. Ты довольна?
— Нет, — сказала я. — Я не довольна. Я хотела, чтобы ты признал ошибку мне. Наедине. Не при совете. Не так.
— Тогда зачем ты отправила отчёт?
— Потому что я не могла позволить тебе настоять на своём только потому, что ты генеральный директор. Это неправильно. Это… — Я запнулась. — Это то, что ты делал в школе.
Я не ответила на его сообщение.
Ни в тот вечер, ни на следующий день. Я приходила на работу, делала своё дело, уходила домой. Не заходила к нему. Не смотрела в его сторону. Не отвечала на письма, если они не касались работы.
Он не давил. Не писал. Не приходил. Просто ждал.
А я… я злилась.
Не на него. На себя. Потому что скучала. Потому что каждое утро ловила себя на том, что жду его шагов в коридоре. Потому что вечерами сидела с телефоном в руке и уговаривала себя не писать первой.
И чем больше я злилась, тем больше понимала: мне нужно что-то сделать. Не для него. Для себя. Чтобы вернуть контроль. Чтобы почувствовать, что я не просто жертва обстоятельств, которая ждёт, когда мужчина соизволит измениться.
Я решила проучить его.
План родился в среду.
В пятницу в офисе должен был состояться корпоративный вечер — что-то вроде неформальной встречи сотрудников. Демьян собирался быть. Я тоже. И я решила, что это идеальный момент.
Я позвонила Лене.
— Мне нужна твоя помощь.
— Что случилось? — встревожилась она.
— Ничего. Просто… я хочу кое-что сделать. И мне нужен сообщник.
— Я в деле.
В пятницу я пришла на вечер в красном платье.
Не в том смысле, что «в красном платье» — а в том, что это было то самое красное платье. Облегающее, с разрезом, с открытой спиной. То, которое я купила год назад и ни разу не надевала, потому что не было повода. То, которое Лена называла «платьем-катастрофой».
Я вошла в зал, и разговоры стихли. Ненадолго — на секунду, на две, — но я это почувствовала. Взгляды. Шёпот. Кто-то присвистнул.
Демьян стоял у бара. С бокалом в руке. Когда я вошла, он обернулся — и замер.
Я сделала вид, что не заметила. Подошла к Лене, которая уже сидела за столиком с бокалом вина. Села рядом. Улыбнулась.
— Ты выглядишь потрясающе, — сказала Лена.