— Да, — сказала я. — Холодный.
Я вернулась на рабочее место, села за стол и минут пять просто смотрела в монитор, не видя ничего. Потом открыла документ и начала печатать заявление.
«Уважаемый Демьян Андреевич…»
Нет. Слишком официально. Я стёрла.
«Прошу уволить меня по собственному желанию…»
Пальцы зависли над клавиатурой.
Я вспомнила его взгляд. Вспомнила, как он сказал «зайди ко мне после обеда». И что-то в этом взгляде было не только насмешливым. Что-то ещё. Что-то, от чего моё сердце — предательское, глупое сердце — стукнуло чаще.
До обеда я успела сделать три вещи: переписать заявление на увольнение, распечатать его в двух экземплярах и спрятать в папку так, чтобы никто не увидел. Ещё я успела съесть бутерброд, который не почувствовала на вкус, и ответить на семь рабочих писем, ни одно из которых не помнила.
Лена пыталась выяснить, что происходит, но я отделалась дежурной фразой про «много работы». Она не поверила, но отстала.
В половине второго я стояла перед дверью кабинета генерального директора.
Табличка была новой. «Соколов Д.А.» — чёрные буквы на матовом стекле. Я смотрела на них и чувствовала, как заявление в папке становится тяжелее.
«Стучись и заходи. Ты взрослая женщина. Он — твой начальник. Всего лишь начальник».
Я постучала.
— Да.
Я вошла.
Кабинет изменился. Прежний генеральный любил минимализм — пустой стол, два стула, никаких украшений. Демьян, судя по всему, предпочитал другой стиль: на столе стоял ноутбук, рядом — чашка кофе, на подоконнике — несколько папок, а на стене за его спиной висела огромная карта мира с воткнутыми флажками. Он сидел, откинувшись в кресле, и читал какие-то бумаги. Когда я вошла, поднял глаза.
— Горошкина, — сказал он, и это прозвучало почти как приговор. — Садись.
Я села на стул напротив. Спину держала прямо, папку с заявлением — на коленях, как щит.
— Как дела? — спросил он, откладывая бумаги.
Я моргнула. Такого начала я не ожидала.
— Нормально.
— Нормально, — повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Ты всегда так отвечаешь, когда не хочешь отвечать?
— А вы всегда задаёте личные вопросы подчинённым?
Слова вылетели раньше, чем я успела их остановить. Я сама удивилась. Двенадцать лет назад я бы промолчала, опустила глаза и стала бы ждать, когда всё закончится. Но я была уже не той девочкой. И он был уже не тем мальчишкой. Хотя, глядя в его глаза, я не была в этом уверена.
Демьян усмехнулся. Медленно, почти одобрительно.
— Хорошо, — сказал он. — Значит, выросла. Не только в смысле… — он сделал неопределённый жест рукой, — ну, ты поняла.