Дверь открылась.
Он стоял в джинсах и простой футболке — без рубашки, без пиджака, без всего того, что делало его генеральным директором. Просто Демьян. И от этого зрелища у меня перехватило дыхание.
— Ты пришла, — сказал он.
— Я же сказала, что приду.
— Я всё равно каждый раз думаю, что ты передумаешь.
Он провёл меня в квартиру. Просторная, светлая, с огромными окнами и видом на город. Минималистичная, но не холодная — книги на полках, растения на подоконниках, фотографии на стенах. Я заметила одну — старую, чёрно-белую, на которой был мальчик лет десяти. Худой, с упрямым взглядом и ссадиной на подбородке.
— Это ты? — спросила я.
Он подошёл, посмотрел на фотографию.
— Я. Лет десять. Тогда ещё… до всего.
— До чего?
— До того, как я стал тем, кем стал. — Он отвернулся. — Идём. Я приготовил ужин.
Мы ели пасту, которую он приготовил сам, и говорили о пустяках. О работе, о проекте, о Лене и её очередном неудачном романе. Он смеялся, и я ловила себя на том, что смотрю на него и не могу насмотреться.
Потом, когда тарелки были убраны, а вино наполовину выпито, он сказал:
— Я хочу тебе кое-что рассказать.
— О школе?
— О школе. О себе. Обо всём. — Он сел напротив, сцепил руки. — Ты должна знать. Всё. Не только то, что я тебе уже сказал.
Я кивнула.
Он помолчал. Потом начал:
— Мой отец был жестоким человеком. Не в том смысле, что бил меня — хотя и это было. Жестоким в другом. Он ломал меня. Каждый день. Говорил, что я недостаточно сильный. Недостаточно умный. Недостаточно сын. Что я позор фамилии. Что он ожидал большего. — Демьян смотрел в стол. — Я старался. Правда, старался. Учился на одни пятёрки. Занимался спортом. Делал всё, что он хотел. Но ему всегда было мало.
— А мама?
— Мама ушла, когда мне было двенадцать. Не выдержала. Оставила меня с ним. — Он усмехнулся. — Я не виню её. Она пыталась. Несколько раз. Но он всегда находил способ её вернуть. Или сломать. В конце концов она выбрала себя. Это было правильно. Но тогда я этого не понимал.
Я молчала, боясь спугнуть его.
— В школе я был другим, — продолжил он. — До определённого момента. У меня были друзья. Настоящие. Я смеялся, шутил, был… нормальным. А потом отец узнал, что я дружу с мальчиком, который ему не нравился. Сын его конкурента. Он запретил мне с ним общаться. А когда я отказался — приехал в школу. При всех. Отчитал меня. Сказал, что я слабак, раз позволяю другим влиять на меня. Что настоящий мужчина не имеет друзей. Только подчинённых.
Демьян замолчал. Сделал глоток вина.
— После этого всё изменилось. Друзья отвернулись. Кто-то смеялся. Кто-то боялся. А я… я решил, что отец прав. Что если я хочу выжить, я должен быть сильным. Сильнее всех. И я начал… — он запнулся. — Я начал делать то, что делал он. С другими. С теми, кто был слабее.