Примериваясь к двухсотметровой полосе авианосца, Митиков резонно оценивал свои шансы, как очень даже неплохие. У Як-39 изначально рассчитанного на укороченные взлётно-посадочные режимы, была увеличена площадь плоскостей, плюс добавлена механизация, что позволяло держать заметно меньшую скорость без риска сваливания.

«И на почти бескрылом 'тридцать восьмом» умудрялись, а уж на этом…«. Предвидя шатания самолёта при ручном и, по сути, аварийном управлении струйными рулями, подумав, а 'на подумать» у него не так-то и много было времени, он всё же решил отключить автоматику принудительного катапультирования. Считая, что сумеет проконтролировать машину на критических углах, тогда как определяющая кренение самолёта гировертикаль может попросту автоматически выдать сигнал на систему и…

«Выкинет из кабины и не спросит. Все старания насмарку», — лишь ладонью тронул рычаг катапульты, типа попробовав: на месте, под рукой, успею, если что.

Включил «подъёмные», световой сигнал о незапуске ПД-2 горел, двигатель так и «не проснулся». Нажал на кнюппель перевода поворотных насадков реактивного сопла ПМД в «вертикаль», плавно выбирая угол отклонения. Поднимая обороты ПД-1.

Ему надо было выдерживать точную глиссаду, балансируя на крыльях и двух двигателях. Здесь ему требовалась помощь РЛ*, так как ив кабины самолёта сложно было реагировать без запаздывания на рыскания машины вверх-вниз. Хорошо, что хотя бы понятны были примитивные сигналы визуального диспетчера посадки, стоящего в корме авианосца с вытянутыми в руках флажками. Но основные указания ему давали с СКП «Кондора», глядя со стороны — оба авианесущих корабля шли траверзом. Проблема была в том, что 13-узловый крейсер неизбежно начнёт отставать от «Чапаева». Надо было ловить момент. Авианосец уже набрал полный ход, вместе со встречным ветром доведя скорость воздушного потока над палубой свыше сорока узлов. Его об этом известили.

— Спокойно «полста три», будем садиться.

— Удаление?

— Четыреста. Проверь скорость.

— Держу…

— Поддерживай ножкой. Скорость, «полета три», скорость! Придержи вертикальную!

Сама посадка со стороны, наверное, выглядела почти как катастрофа. Аварийная машина, как он и ожидал, показала норов, из-за рассогласования тяговых усилий раскачиваясь по углу тангажа. Эти шатания он компенсировал взятием ручки на себя, дросселированием, не допуская моментов пикирования или кабрирования.

В идеале ему бы зацепиться за самый край полётной палубы. Не получилось… Проскочил чуть дальше. Тут же сказалось влияние подстилающей поверхности, даже на проскальзывании машина вдруг подкинула хвостовую часть вверх, соответственно клюнув носом.