— Иначе говоря, время чтобы собрать хотя бы подобие ударного кулака из пяти самолётов годных нести относительно приличную бомбовую нагрузку, исчисляется не одним часом, — резюмировал Вайен, — так?

— Очевидно так…

— К этим пяти ещё плюсом «Барракуда», — напомнил один из офицеров, — вполне боеспособная.

— Итого шесть. Шесть бомбардировщиков… я надеюсь, никто не предлагает использовать «Барракуду» в другой конфигурации — как торпедоносец? Одна торпеда погоды не сделает, а только лишь ослабит без того хлипкий бомбардировочный кулак, — контр-адмирал говорил сухо и выдержано, никак не выдавая своего отношения ко всему озвученному.

Для себя-то он уже всё решил. Почти всё. И сейчас лишь считал оправдательные крайности:

'…наскоро подлатанные самолёты в любой момент могут выйти из строя, ещё до начала боя, не выполнив задачи. Либо вовсе пополнить собой ряды потерь, впустую. Можем ли мы позволить себе такую крайность?

…«какое-то время на ремонт» — это значит, что возвращаться тем, кто переживёт эту сомнительную атаку, придётся ближе к сумеркам, а скорей всего уже после захода солнца, с непредсказуемыми последствиями… — крайность.

…шесть бомбардировщиков: по две 1000-фунтовые* бомбы на каждом из «Корсаров» и одна 1600-фунтовая «Барракуды»… — что они могут, если главная наша цель линейные корабли достаточно забронированы, чтобы ожидать чего-то вразумительного в плане нанесения фатального ущерба? В лучшем случае только повредить при удаче палубу советского авианосца! И какой тогда тут смысл? По большому счёту?..

…далее, «Сифайры» целесообразно использовать сугубо как истребители прикрытия, в этот раз уже в ущерб боевому патрулю над соединением. И это тоже, пусть и потенциальная, но крайность'.

Ко всему Вайен специально провёл встречу с лётчиками, требовалось узнать мнение прямых участников-очевидцев. Реакция старшего пилота 1841-й эскадрильи (того самого, аварийно севшего на «Корсаре» и извлечённого из воды), как и других лейтенантов флайта на скороспелые планы-помыслы штабных офицеров невольно отобразилась на их лицах. Стало ясно: в успех повторной атаки имеемыми силами никто из них не верит категорически. Даже принимая в условия задачи, что противника тоже пощипали, и русским что-то там выставить в контрмеры, так же мало чего осталось.

«Да вот же гнусь! — выругался мысленно контр-адмирал, — отправка эсминца на поиски пропавших лётчиков и экипажей, оголяя тем самым и без того голую противолодочную оборону соединения, это тоже ещё одна крайность в ряде других». Вот тут… именно в этом вопросе Филип Вайен пока и не пришёл к однозначному мнению. Выбор здесь стоял отнюдь не самый простой. Щекотливый.